Мы (не)возможны - Инна Инфинити

Герман тоже сдерживает стоны. Но дыхание мы сдержать не в силах. Оно громкое, свистящее, тяжелое. Смешивается со звуком пошлых влажных шлепков наших тел. Мне кажется, все здание слышит, как наши тела бьются друг о друга. Но даже если нам скажут, что к моему кабинету уже бежит охрана, мы не сможем остановиться. Остановиться невозможно. Наслаждение не описать и не передать словами. Осознание, что я для Германа самая желанная девушка, что он ревнует меня и не хочет никого кроме меня, доставляет мне отдельный вид оргазма.

Герман вбивает в меня член до конца. Каждый толчок, каждый удар тел проходит волной наслаждения с головы до ног. Я стремительно приближаюсь к наивысшей точке экстаза и, когда наконец достигаю ее, больше не могу сдержать стон. Я кричу в подушку дивана.

Тело становится ватным, как у тряпичной куклы. Герман переворачивает меня на спину, мои ноги свисают через подлокотник. Он слегка раздвигает их, водит членом по клитору, а затем кончает на него. Теперь тоже не сдерживает стона. Теплая сперма растекается по мне дорожками и каплями. Мне нравится это ощущение. Когда все заканчивается, Герман склоняется надо мной, обдает горячим дыханием, нежно целует в губы и шепчет:

— Чтобы больше я не видел тебя рядом с этим придурком. Ты только моя.

Мне хватает сил только на то, чтобы улыбнуться.

Глава 31. Тайный роман

Наш тайный роман набирает обороты. Каждый день мы занимаемся любовью на работе в моем кабинете. Это сумасшествие, и каждый раз после страстного секса я запрещаю Герману снова ко мне приходить, но он все равно приходит. Мы закрываем на ключ мою приемную, закрываем на ключ дверь в кабинет и тонем друг в друге на кожаном диване, предназначенном для моих посетителей.

Пару раз в неделю после работы мы вместе ужинаем. Это наши свидания. Водитель послушно ждет меня в машине под дверью ресторана, пока мы с Германом сидим в кабинке за шторой. Я люблю наши ужины. Герман обнимает меня, я прижимаюсь к нему. Мы разговариваем о чем-то отвлеченном, много целуемся. А потом я уезжаю домой с водителем. В эти моменты я особенно сильно ненавижу папу и Лену.

Выходные мы проводим полностью вместе. Я просто не прихожу домой с вечера пятницы по вечер воскресенья. Мне плевать, кто и что подумает дома. Догадается или нет. Если папа звонит спросить, где я, то отвечаю, что у подруги Лиды. Если не звонит, сама ничего не говорю. На выходных мы с Германом живем как семья. Мне нравится думать об этом именно в таком ключе. Он позволяет мне хозяйничать в его квартире. Я готовлю, прибираюсь по мелочи (для большой уборки у него домработница), выбрасываю все, что имеет запах клубники — наследие от Лены.

Квартира наполняется моими вещами. Косметикой, средствами для ухода, бельем и одеждой. Мои платья висят в гардеробе рядом с костюмами Германа. Моя зубная щетка стоит в стаканчике рядом с его щеткой. Мои сапоги в обувнице рядом с его ботинками. Герман разрешает мне делать в его квартире абсолютно все, что я захочу. Я меняю местами содержимое кухонных ящиков, выбрасываю старый блендер и скидываю Герману ссылку на покупку нового, заказываю новые шторы в гостиную. Нынешние слишком темные, мне не нравятся.

Мы проводим выходные по-разному. То слишком активно, посещая разные досуговые места, то наоборот слишком лениво и пассивно, валяясь дома перед телевизором. Но неизменно мы очень много занимаемся любовью. Ночью, утром, днем.

Приближается Новый год. Даже сомнений быть не может, мы будем отмечать праздник вместе. Я знаю, что мачеха приглашает Германа на Новый год к нам домой. Она будет готовить праздничный ужин, придут еще гости из компании, да и просто папины знакомые. Герман отказывается. Мы будем праздновать вместе, но не с моей семьей. А после Нового года мы отправимся на горнолыжный курорт в Европу вместе с другом Германа и его девушкой. Отцу я говорю, что поеду в Питер к бабушке и вернусь в конце праздников. Тридцатого декабря под взгляды Лены и мачехи я покидаю дом с большим чемоданом в руках. Водитель отвозит меня на Ленинградский вокзал и провожает ровно до моего вагона в «Сапсане». Я показываю проводнику билет и прохожу внутрь поезда. Водитель заботливо поднимает мой чемодан на верхнюю полку и, улыбнувшись, удаляется. Я выжидаю ровно десять минут. Когда до отправления поезда остается две минуты, прошу здорового мужика через два кресла от меня снять мой чемодан. Я выхожу из поезда и направляюсь на парковку вокзала, где меня ждет Герман. Он грузит чемодан в багажник, и мы едем к нему домой.

— Ты не против, если мы встретим Новый год не вдвоем? И не у нас.

— А где и с кем?

— У жены моего друга Севастьяна. Она сегодня позвонила, пригласила нас. Ей сейчас трудно и хочется общения с людьми, чтобы не утонуть в горе. Я не стал отказывать.

Киваю.

— Конечно. Без проблем. К тому же с удовольствием познакомлюсь с женой твоего друга.

Весь декабрь для Германа прошел очень нервно. Его близкому другу предъявили серьезное обвинение, сразу после праздников будет суд. Теперь Герман поддерживает жену своего друга и их сына. На светофоре Герман берет мою руку в свою и сплетает наши пальцы. В этом молчаливом жесте столько любви и нежности, что у меня сжимается сердце. И кажется: так будет всегда.

Глава 32. Новый год

Тридцать первого декабря к девяти вечера мы едем в гости к жене друга Германа. И я даже знакома с этим его другом. Он был в том ресторане, в котором мы с Германом встретились. Но я в тот вечер была настолько увлечена встречей с любовью всей своей жизни, что больше никого не запомнила. Дверь нам открывает молодая красивая блондинка с глубоко печальными и покрасневшими от слез глазами.

— Здравствуйте, проходите, — силится улыбнуться.

Мы проходим в прихожую.

— Элла, познакомься, это моя девушка Вероника, — представляет меня. От словосочетания «МОЯ девушка» перехватывает дыхание. Адреналин выбрасывается в кровь большими порциями, я завороженно гляжу на Германа.

Бесспорно, мы вместе как пара, у нас роман, но слышать это официальное «моя девушка» — мед для моих ушей.

— Вероника, это Элла, жена моего друга Севастьяна.

Я отмираю и перевожу взгляд на девушку. Здороваюсь с