Мы (не)возможны - Инна Инфинити

— Неожиданно есть билеты всего с одной пересадкой продолжительностью полтора часа, — говорит Марк, глядя в планшет. — Берем?

— Да, я сейчас принесу загранпаспорта, — Элла встает с места.

Эвелина снимает сумочку со спинки своего стула, достает кошелек и вытаскивает из него пластиковую карточку, похожую на водительские права. Только это не права, а вид на жительство в Испании. Подает Марку. Прежде чем начать покупку авиабилетов, Марк внимательно смотрит карточку Эвелины. Прям читает ее. Как будто никогда раньше не видел ее удостоверения личности.

— У тебя фамилия Розенталь, — не то спрашивает, не то утверждает.

— Да.

— Знакомая фамилия.

— Да, был такой филолог-лингвист. Написал кучу учебников по русскому языку.

Марк ухмыляется. Но больше ничего не говорит. Приходит Элла с двумя загранпаспортами. Они покупают билеты, затем Марк смотрит отели и дома в Клостерсе. Находит гостиницу в трех минутах от нашего дома и бронирует для них с Эвелиной номер.

— За наш предстоящий отдых, — Герман поднимает вверх бокал шампанского. Вот теперь я вижу, что Элла окончательно расслабилась и повеселела. — Уверен: он пройдёт замечательно!

Глава 33. Клостерс

Клостерс оказывается очень атмосферной европейской деревней. Действительно, как из фильмов про Рождество. Здесь редко можно встретить дом выше трех этажей. Крыши бело-коричневых невысоких зданий покрыты шапкой снега, что украшает их сильнее. Вечером в окнах домов горит теплый желтый свет. Некоторые дополнительно обвешаны гирляндами. Эта новогодне-рождественская атмосфера тепло греет. Кажется, что ты переместился в сказку из детства. Вот только в моем детстве было мало места для сказки. Поэтому сейчас я наслаждаюсь каждым мгновением, восполняя все то, чего мне так отчаянно не хватило.

Поздними вечерами мы с Германом выходим вдвоем на романтическую прогулку. Узкие дороги деревни покрыты слоем мягкого снега. На удивление он не мешает ходить. Например, когда в Москве дороги не почищены, невозможно ни пройти, ни проехать. А в Клостерсе ступаешь по снегу, как по мягкой земле. Мне нравится медленно бродить по узким холмистым улочкам, держа ладонь Германа в своей. Я как будто переместилась в параллельную реальность, в которой сбылись все мои желания. Даже самые смелые. Мужчина, которого я люблю, и добрый теплый праздник, которого, по сути, у меня никогда не было.

Клостерс окружен Альпами — высокими снежными горами, покрытыми размашистыми елями. Каждое утро, проснувшись, мы отправляемся кататься на лыжах. Марк и Эвелина всегда с нами, а вот Элла нет. Она остается дома с Оскаром. Они гуляют по Клостерсу. В середине дня мы возвращаемся. Марк и Эви уходят в свой отель в трех минутах от нашего дома.

После обеденного сна Оскара с ним остается кто-нибудь из нас, чтобы Элла тоже могла покататься. Чаще всего с Оскаром остаемся я и Эвелина, поскольку мы не такие фанатки лыж, как Герман и Марк. Эви интересная девушка. Она мало говорит о себе, что добавляет ей флёр загадочности. Иногда я ловлю Эвелину на том, что она слишком о чем-то задумывается. Они с Марком ходят в свой отель только ночевать и переодеваться, основное время мы проводим в нашем арендованном доме. Бывает, Эви сварит себе кофе, подойдет к окну на кухне и задумчиво глядит в одну точку, держа в руках кружку с горячим напитком.

Кстати, я узнала у Германа, Марк давно женат. То есть, Эвелина — его любовница. Марк не снимает обручальное кольцо. Мне интересно, что чувствует Эви, ложась каждую ночь в постель с женатым мужчиной. Вообще, у меня, как и у большинства людей, есть стереотип о любовницах. Ну, что они все такие стервы и суки, которые лезут в чужой брак и уводят чужих мужей. Но Эви не похожа ни на стерву, ни на суку. Она скромная и местами чересчур стеснительная. Я обратила внимание, что в их с Марком паре все решает он. А когда Марк интересуется мнением Эви, она слишком теряется. Как будто не привыкла, чтобы кто-то спрашивал ее мнение. Из-за этого у меня сложилось впечатление, что Эвелине удобно, когда все решают за нее. Ну или она привыкла так жить. И как раз эта черта ее характера не вяжется со статусом любовницы. Вот уж любовницы очень даже решительные женщины.

Открывается дверь в дом, входит раскрасневшаяся Элла в лыжном костюме.

— Мама! — бросается к ней Оскар.

Элла подхватывает сына.

— Ты не сильно без меня скучал?

— Нет, я играл с Никой и Эви, а потом мы смотрели мультики.

Элла закрывает дверь, возвращает ребенка на пол и расстегивает комбинезон.

— Марк и Герман поехали на машине в Давос, — отвечает на наш с Эвелиной немой вопрос о том, где мужчины. — Здесь в супермаркете чего-то не нашлось, и они решили съездить в город.

— Понятно, значит, вернутся где-то через час, — делает вывод Эвелина.

— Тогда, я думаю, можно ставить курицу в духовку? — спрашиваю. — Как раз к их возвращению приготовится.

Мы переходим в зону кухни. Обычно мы ужинаем в ресторанах, но сегодня решили приготовить сами. И в этом тоже есть какая-то своя прелесть. В гостиной возле горящего камина стоит елка. Оскар лежит на диване и смотрит мультик. А мы, три девушки, колдуем над ужином.

Дом, который мы с Германом арендовали, оказался лучше, чем на фотографиях. На первом этаже большая кухня-гостиная, ванная и комната с двумя отдельными кроватями, которую заняли Элла и Оскар. На втором этаже наша с Германом спальня и ванная. Внутри дом отделан светло-коричневым деревом. Вся мебель тоже деревянная. Здесь тепло и уютно. Я не хочу возвращаться в Москву.

— Я займусь салатом, — Элла переоделась в удобный спортивный костюм и вышла к нам на кухню. Достает из холодильника овощи.

— А я сырным фондю, — Эви берет из шкафчика специальную смесь для приготовления.

— На мне тогда глинтвейн, — говорю. — Но он быстро готовится. Поставлю его, когда Марк и Герман вернутся.

Я насыпаю в кастрюлю необходимые ингредиенты, наливаю вино и отставляю в сторону. Сажусь за стол, чтобы не мешать Элле и Эвелине. У нас завязывается разговор на отвлеченную тему. Нам с Эви все время приходится что-то говорить, чтобы не дать Элле погрузиться в грустные мысли, связанные с ее мужем. Однако это не всегда работает. Бывает, посреди веселого разговора Элла внезапно начинает плакать. Вот как сейчас.

— ... Ну и,