Хикикомори 2. Адаптация - Агни Тлеющий

* * *

Рассвет. Нежный, неторопливый и как всегда лучший. Лезвие солнечного света, пробивающее горизонт. Я стоял у окна, не с биноклем, а просто так. В руке кружка кофе, приятно греющая пальцы. В наушниках тяжёлый ритм, бьющий в виски, как кузнечный молот по раскалённой броне. Не музыка, а гимн. Гимн перед битвой.

Я был готов, не только морально, но и физически. На мониторе отображаются аккуратные папки и файлы скетчей, скриншоты истории изменений файлов с датами и временем, черновики сценариев, испещрённые пометками. Моё оружие против зла по имени ShadowScribe. Все переживания превратились в чёткий план обороны. И этот план дышал уверенностью. Моя история — моя правда.

Кофе закончился. Я поставил кружку в раковину на кухне. Взгляд упал на пакеты с отсортированным мусором у двери — пластик, бумага, остатки вчерашнего ужина с Кимико.

И вдруг мысль. Резкая, как гитарное соло в наушниках, и такая же безумная.

А что, если вынести мусор САМОМУ?

Не ждать Юто-куна, не копить неделями, пряча его куда подальше, чтобы вдруг Кимико не увидела и не почувствовала запах. Сейчас. Пока улица пуста от людей?

Раньше сама идея заставила бы меня вспотеть, сердце выпрыгнуло бы из груди. А сейчас… сейчас было иначе. Страх? Да, он копошился где-то глубоко в подкорке, древний инстинкт затворника. Но он был подавлен, забит этой новой, яростной силой, что пульсировала во мне после вчерашнего, после подготовки к бою.

Я чувствовал себя уверенно как никогда, я знал что идея манги моя. Твердо знал. И эта уверенность, кажется, смоглла переместится и на другие сферы жизни. Мне хотелось какого-то действия, активного действия. Например — вынести мусор на улицу. Подразнить внешний мир своим присутствием. Показать себя. Показать себя миру и сказать, что я существую.

Если Джекс может крушить пришельцев дубиной… Я могу дойти до контейнеров, ведь так? В конце концов, я обожаю утро. оно будто защищает меня от большинства невзгод мира. Ранним утром редко происходят плохие вещи. Поэтому это мое любимое время дня.

Я двинулся не раздумывая, пока решимость не растаяла. Натянул первую попавшуюся толстовку поверх футболки, схватил пакеты. Рука не дрожала. Взял ключи. Поворот замка — щелчок. Снял наушники. Хочу слышать улицу и природу города, пока его не наполнили миллионы шумов.

Холодок подъезда освежил лицо. В этот раз был только запах… бетона? Сложный запах самого здания. Я спустился по лестнице. Шаг. Еще шаг. Не бегом, как в тот раз за планшетом, а размеренным шагом. Своим шагом. Сердце билось чаще, но ровно. Не панический стук, а маршевый ритм.

Дверь на улицу. Я толкнул ее плечом.

А вот и свежее утро.

Холодный воздух ударил в лицо, потрепал волосы. Чистый, с ледяной остротой. И приятная тишина изредка нарушаемая случайными ранними пташками. Далекий гул единственной машины и пение птиц где-то на ветке дерева. Рассвет золотил верхушки домов напротив, как и мусорные контейнеры. Они стояли в двадцати метрах.

Я сделал шаг на тротуар. Асфальт под ногами. Ноги несли меня вперед, не разваренные безвольные макаронины, а мои ноги. Страха я почти не ощущал, скорее едва заметный дискомфорт. Я по настоящему наслаждался прогулкой на улице? Кажется, да… Нежные едва теплые солнечные лучи, ласкающие кожу. Сонные редкие люди, спешащие по своим делам. Птички, слетающиеся под окно бабушке Фуко, где она набросала хлебных крошек.

Тихо, красиво и очень приятно. Я остановился и вдохнул чистый воздух полной грудью. Потом еще раз, а потом… у меня закружилась голова. Наверное, слишком много кислорода за раз. Надо прекращать, а то еще в обморок грохнусь здесь.

Мое сознание пребывало в новом незнакомом состоянии, в странном ощущении власти над собственным телом.

Я увидел соседку, выходящую из подъезда напротив с маленькой собачкой. Раньше я бы стал бы невидимкой, притворился столбом или прижался к стене. Сейчас… Я просто кивнул. Она, сонная, кивнула в ответ, даже не всмотревшись кто перед ней. Она пошла своей дорогой и никакой катастрофы не случилось.

Пять метров. Десять. Пятнадцать. Я чувствовал каждый удар сердца — не от страха, а от осознания. Осознания того, что я иду. Сам. На улице. И мир не рушится. Небо не падает. Люди — не монстры. Они просто… Фон. Как на прогулке с Кимико.

Я подошел к контейнерам. Поднял тяжелые пакеты. Бросил каждый в свой бак. Грохот пластика и банок прозвучал победным салютом. Я стоял там секунду, глядя на свои руки. Чистые и не дрожащие. Потом поднял глаза. На востоке, над крышами, разливалось настоящее золото. Красивое.

Разворот и обратная дорога. Те же двадцать метров, те же шаги. Теперь еще легче. В груди распирало что-то теплое и колючее одновременно. Гордость? Да. Освобождение. Как-будто сбросил не только мусор, но и тонну невидимых цепей. Страх не ушел насовсем, но он больше не был хозяином. Он был фоновым шумом, с которым можно жить. С которым можно бороться.

Я вошел в подъезд. Дверь в квартиру закрылась за мной с привычным щелчком. Я прислонился к ней спиной, закрыл глаза. Моя тишина. Спокойную и тихую музыку без слов, доносящуюся из комнаты, я не считал за звук. Я уже слишком привык к своему lofi, она как саундтрек к моей жизни. Пахло кофе и домом.

Пятиминутная прогулка до мусорных контейнеров и обратно. Для мира — ничто. Для меня — победа над собой. Над той тюрьмой страха, что сама построилась вокруг меня за два года.

Вот если бы только можно было сохранить это ощущение решимости и смелости на всю жизнь… Растянуть его… Ведь стоит солнцу взойти выше, как с каждым часом мое рвение будет таять на глазах, а к ночи, я снова превращусь в комок нерешимости. Ведь самое плохое всегда происходит вечером и ночью. Но пока что, я был победителем, и я собой гордился. Это первый шаг. Первый из многих.

* * *

Звонок гудел в трубке, пока я смотрел на экран компьютера с папкой «Доказательства Невиновности».

Я вспомнил, что нужно позвонить доктору Танака и рассказать о своих успехах. Он просил меня выполнять простые занятия, касаться входной двери каждый день, наверное он уже забыл про меня, ведь я успел забыть и о задании и о докторе… Ну а сейчас я хочу его обрадовать.

Секретарь снял трубку и через пару секунд я услышал знакомый приятный мужской голос:

— Доктор Танака слушает.

— Доктор, здравствуйте. Это Кайто —