Развод. Новый год. Здравствуй, новая жизнь! - Ксюша Иванова

его отпустить. Потому что всё равно оба не счастливы. Что всю жизнь прожила, думая, что он любит другую, зная это. А может, нашелся бы другой человек... А сейчас уже, вроде как, поздно. Обоим далеко за шестьдесят.

Замолкаю. Жду, что скажет.

Если честно, то боюсь смотреть в глаза.

Потому что да, понимаю отлично, что эта моя речь тоже выглядит, как оправдание для тех предложений и признаний, которые я ей озвучил в начале.

-Лев, - шепчет она. - Я не могу сейчас ничего решить. Прости меня. Но...

-"Ты хороший, но я тебя не люблю"? - вздыхаю я.

-Нет! - смеётся. - Наоборот!

-Наоборот? - немного воодушевляюсь я. - "Ты - плохой, но... Я тебя люблю?"

Молчит, опустив глаза.

Молчание - знак согласия, да?

Пусть я буду плохой! Пусть! Я это как-нибудь переживу и исправлю!

-Ой! Что это такое? - спрашивает вдруг, буквально спрыгивая со ступенек в снег.

Нащупываю в кармане телефон, чтобы фонариком посветить в то место, которое она разглядывает.

-Боже мой! Это же, кажется...

Свечу фонарём.

-Чей-то палец, - произношу почти спокойно.

Свечу вокруг, образуя фонариком более широкую зону обзора.

Неподалёку, в направлении беседки, на дорожке, припорошенный снегом, лежит топор. Рядом капли крови.

Ну, вот кого эта семейка на ночь глядя рубить собралась? Ну кого? И кто из них лишился пальца?

Вот так оставь их на час одних!

-Лев, - Нео хватает меня за руку. - Бежим скорее в дом! Они там живые, вообще?

Залетаем, несемся, не разуваясь в столовую, в темноте спотыкаясь о кучу обуви в узком коридоре.

-Скорее-скорее! Подставляйте бокалы! - слышится оттуда вполне живым и даже довольным голосом бабули. - Заяц, наливай! Феофан, раздавай ручки и листы... Щас президент появится!

-Слава Богу, кажется, все живы, - выдыхает за спиной Нео.

-Кажется, я сейчас еще сильнее поседел, - жалуюсь ей, с чистой совестью задерживая в коридоре. - Подожди... Одна секунда...

Она ведь почти призналась, что любит, да?

А с пальцем мы можем и попозже разобраться...

33 глава. Когда это всё закончится?

В соседней комнате бьют куранты. И стоит такой гвалт, будто там, по крайней мере, находится человек двадцать гостей.

А я целую Нео у стеночки, как пацан.

И мне так хорошо, как давно уже не было!

И она не отталкивает! Наоборот!

Гладит мое лицо. Отзывчиво подставляет губы. Позволяет скользнуть языком в рот...

Гладит шею.

Я ее пальчики, путешествующие по себе, ощущаю, как самую возбуждающую ласку! У меня от этих её касаний импульсы целенаправленно устремляются вниз. Туда, куда надо, в общем!

И это такая эйфория невыносимая!

В голове почему-то бабулиным голосом скандируется без остановки: "Она поверила! Она не против! Она согласна быть с нами!"

Почему это "с нами"? Никаких таких "с нами"! Со мной! Только со мной!

Вот сейчас мы встретим Новый год, посидим со всеми за столом, чтобы не вызвать подозрения. А потом... А потом она будет моей! Сегодня! Этой ночью!

А может... Можно вот прямо сейчас затащить её к себе, запереться изнутри, и...

-Я не поняла! Кажется, же дверь входная хлопала ещё когда Путин к народу обращался! - внезапно громко говорит в столовой бабуля.

Слышу, как шлепает в своих тапках по направлению к коридору.

Отпрыгиваю от Нео.

Не то, чтобы я стеснялся бабули. Не то, чтобы она не поймет... Просто Нео будет неприятно, что нас увидели. Я это знаю.

Нео смотрит так непонимающе, так расфокусированно... И дыхание у неё сбито! И вообще, ей нравилось целоваться со мной! Аааа! И я готов забыть о бабуле и все-таки затащить её к себе!

-А что это вы тут делаете? - бабуля заглядывает в коридор с видом того самого мальчика из фильма "Добро пожаловать или Посторонним вход воспрещен". Осталось только добавить: "Кино-то уже кончилось".

-А мы это...- бормочет Нео.

-Мы тут палец нашли возле крыльца. Не знаете, чей он будет?

-Какой палец? - быстро спрашивает бабуля. Но что-то в её тоне мне подсказывает, что она в курсе этой щекотливой темы. Оборачивается в сторону столовой, как будто бы ищет поддержки. - Не знаем мы ничего ни про какие пальцы.

Внутри у меня холодеет.

Так, Маршал, ты совсем уже голову тут со своей любовью потерял! Понял, что все твои живы и сразу расслабился?

А так-то эти люди способны не только себе самим увечья делать... Может, тут вообще во дворе убийство случилось! Может, эта компания в нем даже каким-то образом замешана!

-Мамочки, - испуганно шепчет Нео, видимо, приходя к похожим на мои выводам.

-Та-а-а-ак, - с тяжёлым вздохом вхожу в столовую. - Давайте, господа преступники, излагайте, кого убили и расчленили?

Этот день когда-нибудь закончится, вообще?

-Ну, ладно они! - грозно смотрю в глаза Зайцу. - Но ты-то! Ты ж мент все-таки! Не мог остановить ЭТО?

-А-а! Говорил я тебе, - хмурится, глядя на жену. - Не надо было нашему Лёньке разрешать этот костюм надевать! В прошлый раз я чуть с инфарктом не уехал по скорой. Ему, Лев Никлаич, короче, костюм Кощея на утренник был куплен, потому что он в новогоднем представлении участвовал и этого самого Кощея игра. И вот он, гад малолетний, на Озоне себе к этому костюму заказал отрезанные пальцы. А мы и не знали! На утреннике училку откачивали. А потом откачивали меня, когда я с работы домой пришёл и увидел полную комнату этих пальцев!

-Да праздник же! - оправдывается Вера, жена Зайца. - Он хотел в карнавальном поехать! Да и пальцы я, вроде бы, все выкинула, после того, как он один Анне Вениаминовне в салат засунул.

-Видимо, не все...

-Кстати, а где ваш Лёнька? - спрашивает бабуля.

Обвожу взглядом комнату. Большой стол выдвинут на середину. За ним сидят Заяц, его жена, Феофан Григорьевич, бабулина подруга Степановна. Стоят стулья и приборы для бабули, меня, Нео, Ивана и... ещё один. Получается, для Зайцева сына Лёньки....

-Мамочки, - бледнеет Вера. - Лёня! Сынок!

-Лёнька! Ты где, зараза такая? Выходи немедленно! - вскакивает из-за стола Заяц.

-Когда вы выдели его в последний раз? - спрашиваю, хотя, может, уже надо бежать и искать - топор на снегу, палец этот... А вдруг палец был настоящий?

Жена начинает рыдать. Заяц хлопает глазами, пожимает плечами и не издаёт ни звука.

-Да был! Оливье ел, когда мы на стол накрывали, - говорит Степановна.

Феофан, подтверждая,