Из золота в свинец 3 - Сергей Витальевич Карелин

Как только я ответил согласием, из маленькой сумочки Наташи вдруг появились фужеры. И как они там поместились вообще? Не сумочка, а пространственный артефакт какой-то.

Дальше началось обычное офисное веселье. Даже Бойлеров сдался, но сидел с кислой миной, все время несколько тревожно поглядывая на дверь. Словно боялся, что кто-то придет и заметит, как он нарушает субординацию со своими подчиненными.

— Только уберите от меня подальше эту бурду, пока я не начал задыхаться от одного запаха, — скривился он, когда я открыл вино девушкам. — Исаев, знаешь, где у нас стоит спирт?

— Знаю, — отвечал я.

— Неси его и две мензурки.

Я хмыкнул и дошел до шкафчиков с реактивами. Забавно, что у местных ученых такая же традиция выпивать из мензурок, как и в моем мире. Правда, потом обычно переходят на колбы, потому что маленькие стеклянные мензурки имеют свойство быстро разбиваться.

После первого же глотка у меня будто расслабилась внутренняя пружина, последние несколько дней сжатая до упора где-то в груди. Стало легко и весело, и вечер пошел куда лучше. К тому же рядом веселились сразу две дамы. Вспоминали суд, удивлялись присутствию Хлебниковой, смеялись с того, как Петрову пытались галстуком заткнуть рот. Это и правда было забавно!

Наташа очень смешно передразнивала возмущение судьи тем цирком, что я устроил. Что сказать… Ей не позавидуешь: в такой ситуации оказалась. Не особо разбираюсь в местных законах, но вряд ли такой суд хорошо скажется на ее карьере.

Вскоре бутылка вина закончилась, а спирт ударил в голову достаточно, чтобы я начал ощущать, как теряю контроль над молодым телом Исаева.

— Ну, если мы не идем в клуб или за добавкой, то я домой, — вдруг озорно сказала Наташа.

Веселье Алисы стремительно испарилось, как туман на рассвете, а на ее лице отразились нехорошие воспоминания — наверняка о прошлом походе в заведение на теплоходе. Хотела она того или нет, а суд и признание Петрова, что он пытался ее похитить, напомнили ей о тех событиях.

— Нет, в клуб я пас… — тихо сказала девушка.

— А, да, извини, — поняла свою ошибку захмелевшая блондинка. — Кстати, ты ведь теперь, получается, пострадавшая! Можешь подать в суд на этого гада! Думаю, Михаил Александрович даст тебе своего адвоката, как только узнает…

— Нет! — встрепенулась девушка так резко, что даже я вздрогнул. — Если граф Воронов ничего не знает до сих пор, то пусть так и остается. Мне… мне не нужна ничья помощь. И вообще, домой пора — завтра рабочий день.

Скорость, с которой захлопнулась приоткрывшаяся ракушка личности Алисы, удивила. Но я решил ничего не говорить и не спрашивать. Просто задумался, что могло послужить причиной такой реакции? Воспоминания о том вечере или упоминание Воронова?

Селезнева быстро засобиралась домой, Наташа, пожав плечами, — тоже. В итоге обе девушки покинули лабораторию, оставив после себя атмосферу легкой недосказанности и непонимания.

Я тоже не стал задерживаться, потому что наметил еще дела на вечер. Целую кучу дел, если точнее. Расслабиться немного, конечно, хорошо, но работу свою делать надо. И на сегодня моя работа была в заключительной подготовке зелья для использования цветка Последней воли.

Вышел минут через пятнадцать после девушек и в холле столкнулся с Мариной Хлебниковой. Она пряталась в тени одной из колонн и вышла мне навстречу, когда открылись двери лифта.

Мы встретились на большом пустом пространстве. Девушка выглядела слегка нервной, если не сказать изможденной. Волосы уложены плохо, под глазами залегли темные круги, губы слегка подрагивают.

— Хочешь сказать «Прости, Исаев, что сдала тебя стражам закона»? — попытался угадать я.

Вместо простого и кроткого «да» ее губы, вдруг напрягшиеся, произнесли:

— Нет, я лишь хотела сказать, как ненавижу тебя!

Бросив это мне в лицо, она резко развернулась и пошла прочь. Меня даже качнуло от такого напора.

Мда, кажется, я слегка перебрал…

Но и от Марины такого не ожидал, если честно. Что только что, блин, произошло?

Черт, я явно не в состоянии еще и с этим сейчас разбираться. Да и не хочу. Желает меня ненавидеть? За беспокойства по этому поводу мне магических ингредиентов не дают, так что наплевать.

Хотелось проветриться. Домой шел пешком, подставляя разгоряченную спиртом голову холодному ветру. Душ и горячий ужин привели меня в полный порядок, и я уже было сел за работу, как в дверь вдруг резко постучали.

Роман еще не вернулся, так что дверь открывать пришлось мне. Кого это принесла нелегкая в такой поздний час?

Глазка на двери не было, так что дверь открывал, не зная, кого встречу на пороге. Внутренне был готов к кому угодно: к Григорию, восставшему из мертвых Мадьяру, к тем двоим из испорченной машины, да даже к полку олифанстких застрельщиков! Но не к этому человеку.

Бойлеров, жестикулируя, словно сигнальщик на взлетной полосе, отрывисто сказал:

— Ты. За мной. Ни слова.

Глава 11

В кабинете графа Воронова было темно. Свет далеких улиц, отражения фонарей с водной глади, блеклая луна — все это тонуло во мраке большого помещения, лишь слегка серебря стены.

Единственными источниками света в кабинете были тусклая настольная лампа и мертвенно-бледный монитор компьютера. Михаил Александрович перебирал свои записи и различные древние бумаги, которые он скрупулезно собирал тридцать лет, пока охотился за четырьмя японскими мечами. Также он искал информацию в интернете. Но нигде не мог найти упоминаний, почему прекрасные белые мечи могли вдруг взять и почернеть.

Он устало откинулся на спинку кресла и потер пальцами виски, разгоняя будто загустевшую кровь.

Ни слова. Ни намека. Во время Магической Войны Японский Сегунат сильно пострадал. Он подвергся беспощадной бомбардировке новым типом магических бомб и был практически стерт с лица земли. Сейчас осколки некогда великой цивилизации влачат жалкое существование на том, что осталось от Сегуната. Во время тех событий имена многих японских оружейников, их дневники и рецепты канули в небытие.

Граф сделал большой глоток из бокала, стоявшего рядом, и поморщился от крепости напитка.

— Загадка без разгадки… — задумчиво пробормотал он и стиснул стеклянные стенки бокала. — Но у любой задачи должно быть решение!

Ему захотелось швырнуть посуду в стену, но он сдержался. И как раз вовремя, потому что в дверь постучали. Она приоткрылась, впустив внутрь полоску яркого света.

— Ваша светлость, разрешите? — спросил Ланцов с той стороны.

— Да, заходи, Иннокентий, — позволил граф и прикоснулся к встроенному в столешницу пульту.

Зажглись светильники, в кабинете стало светло и уютно. Зашел адвокат, с утра побывавший в суде, и сел в одно из