Старый, но крепкий 11 - Макс Крынов

с Самиром и Айной. За это время деревня Равнинная успела привыкнуть к новой гостье — местные уже не косились на городскую девчонку, а дядя Хорт часто таскал нам фрукты, вызывая тихое ворчание Фаэлины, потому что варенье из этих фруктов предстояло делать ей.

Гуля за это время успела превратиться из городской барышни в деревенского сорванца-натуралиста.

Шкатулка для писем, стоящая на моём рабочем столе в мастерской, ожила на пятый день.

Самир писал, что Байшань невероятно прекрасен. Говорил про теплое море, приветливый народ, про низкие цены на еду и высокие — на жилье. Спрашивал о том, как там Гуля, и заканчивал письмо сообщением, что они с Айной решили задержаться ещё на пару недель.

Мне, в принципе, мотив брата был понятен. Впервые за много лет Самир позволил себе расслабиться в отпуске, и это не могло не затянуть его.

Я написал, что у Гули все хорошо, девочка под присмотром, и они могут задержаться и на пару недель, и даже дольше.

Гуля теперь просыпалась раньше меня. Девчонка уже знала, как правильно смешивать успокоительное зелье для шерстокрылов (не больше чем одна капля на литр воды, иначе зверьки становились вялыми и отказывались от еды). Она сама нарезала фрукты, сама ловила светящихся жуков по вечерам (я показал ей, как ставить ловушки для насекомых, и она освоила это за два дня), сама чистила клетки и меняла подстилку, я разве что перемещал ее со всем подготовленным к клеткам и помогал перегнать животных в другой вольер, когда нужно было эти клетки убрать.

К концу первой недели шерстокрылы перестали шипеть при её приближении.

К середине второй все шерстокрылы хотя бы по разу, но брали еду из её рук.

Помогли и мои зелья. Очень слабые дозы успокоительного, добавленные в питьевую воду, не давали воспринимать каждое появление человека, как смертельную угрозу. Через четыре дня я убрал зелья из воды, оставив только в еде — раз в два дня, для поддержания эффекта.

— Дядь Китт, смотри! — Гуля сидела на корточках перед вольером с самцом. Её рука, медленная и плавная, скользнула между прутьев. Палец, на котором ещё виднелся бледный шрам от укуса, замер в паре сантиметров от мордочки зверька.

— Тебе не хватило прошлого раза? — я закрыл тетрадь и приготовился вмешаться.

Самец замер. Его чёрные бусинки глаз уставились на палец, потом на лицо Гули, потом снова на палец. Усы дрожали. Ноздри трепетали, втягивая запах. Животное будто предвкушало, каким будет у этого пальца вкус.

Шерстокрыл сделал шаг вперёд. Ещё один. Короткий, быстрый тычок носом в подушечку пальца — и самец отпрыгнул обратно, унося в зубах кусочек сладкой коры, который Гуля зажала между пальцами.

— Получилось! — выдохнула она. — Он сам взял! Ты же видел⁈ Видел⁈

— Ага. Как и в предыдущий раз. Только не расслабляйся, пожалуйста, и не пытайся брать его на руки после такого успеха.

Но Гуля уже сияла. А на следующий день самка (та самая, что в прошлый раз укусила её за палец) позволила погладить себя по спине. Прижав уши к голове, нервно и неохотно, но позволила.

Я поймал ещё одну пару шерстокрылов — самец и самка, молодые, почти годовалые. Их я поселил в отдельный вольер, подальше от первой четвёрки, чтобы дать время привыкнуть. Теперь все три клетки были заполнены. Шесть зверей — три самца, три самки.

Пора было переходить к следующему этапу.

— Гуль, — позвал я её утром, когда мы закончили с кормлением. — Есть разговор.

Она оторвалась от чистки кормушек, вытерла лоб тыльной стороной ладони (на лбу красовалась полоса грязи, которую она пока не замечала).

— Что-то случилось?

— Ничего не случилось. Просто пора делать следующий шаг. Сейчас наши звери сидят по отдельным вольерам. Каждая пара — в своей клетке, и они не контактируют с остальными. Все прекрасно, они меньше стрессуют, быстрее привыкают к нам. Но если мы хотим, чтобы они размножались, нам стоит их свести.

Гуля нахмурилась, глядя на клетки.

— То есть пары самец и самка недостаточно?

— Не всякий самец подходит самке. У людей принято думать: посадил рядом, и дело сделано. У животных бывает иначе. Один самец самке не нравится. Другой слишком резкий. Третий слабый. Четвертый пахнет так, что она его на дух не переносит. И наоборот — самец может не принять самку.

— Пахнет не так? — Гуля недоверчиво сморщила нос.

— Для зверей запах — половина мира. По нему они понимают силу, здоровье, возраст и многое другое. И за все дни, пока они сидят по разным клеткам, я не заметил, чтобы у них что-то получалось.

— А они не подерутся?

— Могут и подраться, если сделать это неправильно. Поэтому мы будем действовать по всем правилам.

Правила я помнил из прошлой жизни, что-то прочел в трактатах и дневниках тех, кто пробовал разводить зверей (спасибо библиотеке Крайслеров), так что насколько те советы хороши, еще не знаю.

— Сперва их нужно поместить в большой вольер, который никто из зверей раньше не занимал. Там нет чужих запахов и меток, так что это снизит агрессию, потому что никто не посчитает другого захватчиком. Пусть видят друг друга, обнюхиваются, привыкают к запахам. Думаю, это займет дня три-четыре, минимум. Но перед этим установим внутри укрытия, чтобы каждый мог спрятаться, если испугается.

— А если они будут рычать? — спросила Гуля. — Или шипеть?

— Если только шипеть или рычать, то все нормально: они выясняют, кто есть кто. Главное, чтобы не было попыток атаковать друг друга. Кстати, здесь самое важное: мы не вмешаемся, если нет угрозы для жизни. Нам не нужно разнимать их, если они просто выясняют отношения. Для них наше вмешательство будет куда большим стрессом.

Гуля задумалась, глядя на клетки. Потом перевела взгляд на меня.

— А когда начнём?

— Сегодня.

Я очистил от случайного мусора большой вольер, стоящий в центре поляны: подмёл, проверил целостность прутьев и рунных печатей. Внутри установил укрытия: коряги с дуплом, пучок высокой травы, посаженный прямо в грунт (землю внутри вольера я заменил специально, завезя её из леса), и небольшой деревянный домик-дуплянку, сколоченный из старых досок.

— Помни, — сказал я перед пересадкой. — Никаких резких движений. Поставим клетки в вольер, откроем дверцы и дадим им осмотреться.

Переносить клетки я решил без телепортации — слишком велик риск напугать зверей резким переходом через Тень. Вместо этого мы просто перенесли их