Двуликие - Анна Шнайдер

— Хорошо. Раз, два, три…

Я вновь сглотнула. Дарида, и почему я отказалась, чтобы Керт взял меня на руки? Тогда мне точно было бы не так страшно, а возможно, даже понравилось бы.

— Семь, восемь…

А ведь есть люди, и не только люди, которые испытывают удовольствие, подвергая себя опасности. Прыгают со скал, купаются в море в шторм, лазают по крышам высоких домов без всякой страховки. Сумасшедшие! И чего им дома не сидится?..

— …Десять! — отчеканил Керт, а в следующее мгновение я отчаянно завизжала, потому что магистр дёрнул меня к обрыву за руку, увлекая за собой, и сиганул вниз, туда, где билось об огромные валуны своенравное море. Я не пыталась вырвать ладонь, да и это было бесполезно, держал он крепко. Только зажмурилась, почувствовав, как ступни отрываются от земли и на какой-то крошечный миг мы с магистром зависаем в воздухе — а затем камнем падаем вниз. Резко и стремительно — так, что все внутренние органы разом подпрыгнули и оказались у меня в горле.

— Мамочка-а-а-а!!! — орала я как ненормальная, но длилось это недолго — у самой земли нас с Кертом неожиданно мягко подхватил тёплый и ласковый воздух, бережно опустив на поверхность. И я непременно упала бы, если бы не рука магистра, которой он по-прежнему держал мою ладонь. Крепко и уверенно сжимал, не давая позорно свалиться ему под ноги и, чего греха таить, немного повыть от страха.

— Голова не кружится? Как себя чувствуешь? — спросил Керт обеспокоенно, и я шмыгнула носом. Голова у меня не кружилась, но болела. И неприятное ощущение осталось в груди, скорее всего от резкого рывка вниз.

— Я себя чувствую, как свинья, которую разделали и повесили на крючок под потолком, — пробормотала я и второй свободной ладонью провела по лбу. Мокрый. Да, вспотела я ужасно, хотя здесь не было жарко. Температура была чуть выше, чем в столице, и защитный купол Керт не ставил. — А возможно, даже чуть хуже, чем эта свинья.

— Рад, что ты способна шутить.

— Не уверена, что это была шутка, — вздохнула я и подняла глаза, посмотрев на магистра. Он не был ни потным, ни бледным, только выглядел взволнованным, изучая моё лицо. И я знала, о чём он думает.

Как я буду прыгать с этого обрыва самостоятельно?

— Если хочешь, давай закончим на сегодня. Продолжим во вторник.

— Нет, — я решительно мотнула головой. — Давайте уж сегодня закроем тему страха. А в следующий раз будет ярость, да?

— Скорее всего.

— Опять станете резать портрет и заставлять меня бегать за вами?

— Возможно, — он кивнул и улыбнулся уголками губ. Так часто улыбался Норд — это была не совсем улыбка, скорее, её преддверие, но очень лукавое и ироничное. Будто бы он знал то, чего не знала я.

— Тогда тем более не нужно затягивать со страхом, я хочу ещё раз вас победить. Кстати, а как мы поднимемся на скалу?

— Очень просто.

Я охнула, взмыв в воздух, даже взмахнула свободной рукой — вторую по-прежнему держал магистр, — словно изображала из себя птицу. Это практически было падение наоборот, только более плавное и без моего визга. Я на мгновение посмотрела вниз, под ноги, на оставленный нами берег, усыпанный крупными отшлифованными морем камнями. Правда, тут же подняла голову. Нет, всё-таки подобные развлечения не для меня.

Наконец Керт медленно и осторожно поставил нас на то же место, с которого дёрнул меня к обрыву несколькими минутами ранее, и, напоследок сжав мою ладонь, отпустил её и отошёл назад.

Меня сразу захлестнуло паникой. И я думала, что до этого было страшно? Ха! Вот теперь — страшно! А то было лёгкое беспокойство.

— Ну что? Справишься?

Я знала: если скажу «нет», он на самом деле перенесёт занятие. Но мне хотелось быть смелой в его глазах. Смелой, сильной и решительной, а не вечно трясущейся и разводящей нюни размазнёй, которая даже не может сделать шаг с обрыва, зная, что внизу стоит отличный щит.

— Справлюсь.

— Хорошо. Считать? Или ты сама?

Зубы стучали от страха, и я изо всех сил старалась это скрыть, но они всё равно оглушительно клацнули, когда я ответила:

— Считайте.

Он кивнул.

— Раз, два…

От страха сводило живот, и я уже начинала опасаться, что оконфужусь там, в процессе полёта. Вот чего бы мне совсем не хотелось, лучше уж визжать.

— Пять, шесть…

Закрывать глаза или нет? Когда Керт тащил меня за собой в обрыв, я не закрывала, но сейчас иной случай. Будет ли мне легче не видеть этого бескрайнего пространства и жуткой высоты? Не знаю. Что страшнее — смотреть или нет?

— Восемь, девять… Десять!

Что, уже?!

Зажмурилась я непроизвольно. Сжала кулаки и, как-то особенно злобно и витиевато выругавшись, рванула вперёд, как дикий бык, пытающийся разнести башкой закрытые ворота.

Когда под ногами исчезла земля, моё сердце остановилось. А потом вновь забилось, да так стремительно, отдаваясь боем барабанов у меня в ушах, что мне на мгновение показалось — я сейчас попросту умру, и всё, и никогда уже не смогу приручить Огонь. И узнать, жив ли мой Норд или у меня просто едет крыша.

Рывок вниз, и я всё-таки завопила. Ну невозможно не завопить, когда тебя так подбрасывает! Словно птицу с отбитым крылом. Я оглушительно кричала, барахтаясь в воздухе и давно перестав понимать, где земля, а где небо, — тем более что глаза я по-прежнему не открывала, — и заплакала от облегчения, ощутив наконец, как меня ласково подхватывает созданный магистром щит.

Под ногами была галька, и я открыла глаза. Море, небо, скала — всё на месте. И магистр тоже тут, стоит в шаге от меня и смотрит с беспокойством.

— Шани? — Он подошёл ближе и прижал меня к себе. Бесцеремонно, будто имел на это полное право. — Всё в порядке?

— Угу, — буркнула я, прищурившись. Дать ему в глаз или не давать? А то очень хочется.

— Шани, я же просил отвечать честно.

— Слушайте, магистр, — сказала я раздражённо, — вы будто не знаете, что я не могу быть в порядке. Я цела, но чувствую себя ужасно. И вообще…

Я не договорила. Он не дал. Наклонился и нежно, ласково и успокаивающе коснулся моих губ своими. Углублять поцелуй он, наверное, и не стремился, хотел только утешить, но я не дала отстраниться. Обняла руками за шею, прижалась сильнее и поцеловала сама, перебирая пальцами волосы и ощущая, как щёки колет жёсткая борода. У Норда такой не было, но Керт всё равно чувствовался как