Бастардорождённый - DBorn

его оруженосцу. Он не сводил взгляд переполненных уверенностью голубых глаз со своего противника. Почти синхронно отсалютовав копьями, опустили забрала шлемов всадники, и понеслись навстречу кто славной победе, а кто скорой кончине.

Даже самый отважный из рыцарей боится смерти, но продолжает идти вперед. Боялся смерти и Робб Старк. Однако зависть и злость по отношению к всесильному брату пересилила страх. Сегодня он докажет, что он тоже достойный сын Эддарда Старка. Никто больше не посмеет усомниться в этом, никто не посмеет подумать, что Робб не сын Эддарда Старка. Сегодня он возьмет город ценой всего одной жизни. Перед глазами пробегали картины славных и стремительных побед. Одичалые в лесах около Последнего Очага, сестринцы на своих островах, Гарольд Хардинг под Серыми водами.

Стремительное приближение, цокот копыт, следующее по пятам облако пыли. Последним, что увидел Робб Старк перед столкновением, были большие серые глаза. Не «ненавистного» брата, нет. Это были серые глаза леди Кассандры. Почему он подумал о ней? По правде, он и сам этого не знал.

Копье долинника скользнуло о кавалерийский тарч, повредив железную кромку. Левая рука северянина болезненно заныла, но боль в правой отдавалась значительно сильнее. Рука Робба задрожала, после чего последовал сильный импульс и удар о что-то твердое.

Старк выронил копье, упав с лошади и покатился по земле. Левая рука была сломана, а верный конь ускакал далеко вперед. Робб медленно оглянулся, за облаком пыли было плохо видно, но его соперник явно остался в седле. Еще минута, максимум две и все будет кончено. С городских стен послышались крики, со стороны войска тоже, но они не интересовали Робба.

Болью отдавала рука, голова и ребра. «Джон был прав» — нехотя признался самому себе Старк, сплевывая кровь и обнажил меч. Без копья он ничего не сделает всаднику, остается только умереть, как подобает благородному лорду. Но Графтон едет нарочито медленно, даже не спешит разворачиваться, явно смакуя свою победу.

— Прости меня, брат. Прости за все, — шепчет последние слова Робб.

Наконец, пыль медленно оседает, и Робб видит лица своих людей, все они радостные. Старк вслушивается в их крики и понимает, что они триумфальные. Конь в красной попоне медленно останавливается.

На его спине так и остается сидеть неподвижный всадник, из туловища которого торчит иссиня-черный наконечник копья, вошедшего в тело чуть ли не до середины. Тонкой струйкой прямо на попону стекала по кирасе голубая дворянская кровь.

— Все кончено, — старясь скрыть внутреннее волнение, констатирует Бронзовый Джон. Муж дочери победил, враг повержен.

— Нет, милорд. Все только начинается, — говорит Эдрик Дейн.

— Честь гласит…

— Вы бы стали отпирать ворота и сдавать город убийце вашего сына? — перебивает его юный лорд Звездопада. — И я бы не стал. — Кивает он на весьма красноречивый взгляд Ройса.

Через пять минут гвардейцы Старков проводят своего господина к его войску, а Кошмарный Волк распорядится снять поверженного всадника с его лошади. Не возвращать тело сына скорбящему отцу — верх бесчестья, но само тело Дейна не интересует. Доспех и оружие поверженного теперь трофеи Робба Старка. Турнирные, весящие почти тридцать пять килограмм латы, а с ними покрытые ядом копье, кинжал и длинный меч.

* * *

Эдрик Дейн часто видел разгневанное лицо кузена. Гнев сира Герольда не на шутку страшил тогда еще маленького дорнийца, особенно сильно в эти моменты было страшно смотреть ему в глаза. Пылающие яростью свирепые черные очи были под стать дорнийскому нраву. Злость кипела в этих глазах, злость распространялась повсюду, подобно пламени, подобно лесному пожару, а страстная пустынная кровь лишь подогревала эту самую злость.

Джон же повидал столько крови, что некоторым на три жизни хватит, он злился иначе. С лица пропадала привычная веселость, исчезали из глаз игривые огоньки, а на былую «родственную дружелюбность» не оставалось и намека. Его лицо в эти моменты, мрачное и серьезное, а спокойствие поистине пугающее. Лишь потемневшие серые глаза могут отчетливо показать гнев бывшего бастарда. Затем… затем зачастую следует взрыв.

Робб Старк перевязан и напоен эликсирами, его жизни больше ничего не угрожает, но командовать армией все равно нужно.

— Помолимся? — спрашивает Эдрик в надежде успокоить наставника.

— Да, молитва не помешает, — соглашается Джон. Робб не имеет ничего против.

Деревьев около города совсем не много, но почти все войско северян становится на колени, обращая взгляд то к одному, то к другому. Солдаты, лорды, рыцари, дочери Мары. Тысячи рук сложены в молитвенном жесте, кто из северян шепчет молитву, другие общаются со своими богами без слов.

— Давайте с нами, — приглашает Джон лордов Долины, часть из них соглашается.

— Простите, лорд Дейн, но я не старобожник, — вежливо отказывается лорд Толлет.

— Никто не идеален, — отмахивается Дейн, часть лордов издают смешки.

— Приготовиться к штурму! — отдает приказ Робб Старк по окончанию молитвы, заставляя уже было успокоившееся войско вновь зашевелиться. Мрачный взгляд его брата заставляет лордов не на шутку усомниться в перспективах дальнейшего существования дома Графтон.

Солдаты проверяют доспехи и оружие, потуже затягивают ремешки и во второй за день раз становятся в построение около их участка городской стены. С момента дуэли прошло не менее получаса, но врата все еще закрыты, что не дает засомневаться в том, что битва все же состоится.

Огромный белый лютоволк жалобно скулит, провожая хозяина в бой. На стене для него нет места. Дейн гладит зверя за ушками в попытке успокоить.

— Оставайся с братом и сестрой, малыш, — улыбается ему Джон. — Ты нужен им больше, чем мне.

Робб Старк отдает приказ о начале атаки, его ладони дрожат, лоб покрывается холодным потом. Бой за Чаячий город если и не определит победителя в этой войне, то точно решит судьбу дома Ройс. Гудят боевые рога, отдают сигналы и указания солдатам знаменосцы, прикрываясь щитами, идет к стенам пехота.

Медленно, не срываясь на бег, чтобы не порвать построение, они идут вперед. Шаг за шагом, метр за метром, городская стена становится ближе. Пятьсот, четыреста, триста шагов, и вот в их сторону летят первые залпы. Никакой пехотный щит или доспех не спасет от выстрела из скорпиона даже с такого расстояния.

Огромные болты пробивают пехотинцев почти насквозь, те падают на землю, взвывая от боли, окропляя перволюдской кровью землю Долины, но пехота продолжает идти вперед. Щиты смыкаются, построение выравнивается, муштра дает о себе знать. Дейны Заката, Мормонты, Болтоны, эти не струсят, эти не побегут, эти сделают все, что необходимо, а все остальные, от солдат малого дома до латников благородного, последуют их примеру.

Шевеление на стене становится активнее, лязг