Избранная для опасных ректоров - Саша Май

— острый, сладкий, безумный. Он проникает под кожу, в кровь, отравляет разум. И сейчас все мои мысли выстраиваются в одну сторону — прижать. Взять. Овладеть. И это не про нежность. Это про владение.

Я замираю. Вижу, как её зрачки расширяются. Она поняла.

— Ты сняла Хэлтур, — медленно выговариваю. — Нарочно?

— Н-нет… Я… — её голос дрожит, но я уже не слушаю.

Одна моя рука ложится ей на талию, другая — на затылок.

— Ты ведь понимаешь, что после такого… удержаться невозможно. — Прижимаю её к себе.

Она не сопротивляется. Дыхание рваное, в теле мелкая дрожь, зрачки во всю радужку, но это не страх, а желание. Я чувствую это, и это ещё сильнее подливает масла в огонь.

В голове гудит. Внутри ещё ворочается ярость на тех, кто смотрел на неё и облизывался.

— Моя сладкая девочка, — шепчу, усаживая её на стол. Пальцы сами находят застежку её комбинезона. Расстегивают. Стягивают с острых плеч. Тея выгибает спину, как мартовская кошка, всем видом показывая согласие и предвкушение.

Я рывком стягиваю с неё комбинезон, потом трусики, потому что больше не могу ждать. Веду ладонью по бедру, забираюсь во влажную горячую мягкость между её ног, двигаю пальцами внутри, подготавливая.

Тея нежно тихо стонет, сама подаваясь вперед, будто просит пальцы глубже.

— Потерпи, — рычу ей в ухо, прикусываю мочку, спускаюсь губами к шее. — Сейчас я сам тобой займусь.

Я лювлю её дикий взгляд и короткий кивок. Тея тоже в полуневменяемом состоянии, но демонстрирует согласие. И после этого я будто сам даю себе разрешение, срываю её со стола, разворачиваю к себе и, стянув брюки, вхожу сзади.

Она вся горит, пульсирует на моем члене, сладко обнимает внутри. Я двигаюсь сдержанно, но глубоко. Каждое движение — как укус. Я не ласкаю — я утверждаю. Она моя.

— Моя девочка, — голос хриплый, ладони держат Тею за талию, колени впечатываются в её бедра. — Как бы они ни смотрели, ты только моя. Только наша.

Она стонет все громче. Выгибает спину, царапает ногтями гладкую столешницу моего стола. Я запускаю одну руку под неё, нахожу точку женского удовольствия, помогаю ей пальцами и наконец срываю громкий оргазм.

Тело Теи сотрясают короткие судороги, она жадно хватает воздух, дрожит крупно, а потом расслабляется, обмякает на столе, и я в несколько толчков сам дохожу до кульминации. Кончаю на неё.

Отстраняюсь, и Тея едва не падает. Ноги её не держат. Я подхватываю, на руках переношу не диван, потом одеваюсь, вытираю её.

— Ну ты как? — спрашиваю мягко.

— А ты? — Тея поворачивает ко мне голову и ласково улыбается.

Какая же она сейчас прелестная. Разнеженная, расслабленная, мягкая. Я бы хотел видеть такие её глаза каждое утро в своей постели. Хотел бы слышать её голос, просыпаясь.

— Ты сняла все мое напряжение, и я чувствую себя превосходно, — улыбаюсь ей в ответ. — Я помогу тебе одеться и провожу в инсулу.

Тея не спорит и уже через четверть часа я стою рядом и жду, пока она откроет дверь.

— И помни, — шепчу ей в висок. — Я всё решу. Нет причин для беспокойства. Мы рядом.

Дверь закрывается за ней, а я выдыхаю и направляюсь на факультет Тактиики. Нужно поговорить с Талисом и синхронизировать Эльмитер на его коммуникатором.

30

Теина

Я запираю дверь и сначала просто стою, опершись спиной, прижав ладони к груди. Не дышу. Не думаю. Просто вспоминаю.

Кориан. Мгновения, как вспышки. Его руки. Стол. Голос. «Моя». От этого в груди горячо, сердце гулко отстукивает ритм. Тело помнит всё — каждый толчок, каждое сжатие. Между бёдер все ещё тепло, будто внутри всходит солнце. Жар расходится по венам, пульсирует внизу живота. Слишком живо. Слишком вкусно.

Я прикусываю губу. Все ещё переживаю оргазм, полученный в кабинете Кориана, но обрываю себя.

Нет. Хватит.

Сажусь за стол. Включаю планшет, открываю лекции. Тема — дипломатическая модель Трёхъязычной стратегии, разбор конструкций и субтекстов. Читаю вслух — так лучше усваивается.

«С учётом заявленного вами базового приоритета, уважаемый посол, наша делегация сохраняет приверженность исходному мандату и настаивает на продолжении консультаций в рамках активной позиции третьего уровня»…

Останавливаюсь. Перечитываю и с радостью осознаю, что я поняла все слова.

Я уже улавливаю смысл быстрее, чем раньше. Голова ясная! Я рада — значит, я не безнадежна, я смогу, получится наверстать! Я справляюсь.

Но мысли так или иначе стекаются к взглядам. К тому, как на меня сегодня смотрели. Слишком жадно. Слишком липко. Не все, но много курсантов и все преподаватели, которым я попадалась на глаза.

Слова Тисы непроизвольно всплывают в памяти, словно отравленное жало.

«Кошачья мята для альфа-хищников».

Она ведь не зря выбрала именно Талиса и Кориана, чтобы меня продать. Могла и раньше, но ждала, видимо, именно таких, как они. Самый страшных, самых опасных, самых сильных, абсолютных хищников.

И, похоже, суть была именно в том, чтобы я потеряла девственность. Она хотела, чтобы они это сделали и ушли. А я бы… осталась с ней.

Только они не воплотили её план тогда. Зато теперь это случилось и… во мне что-то изменилось? Проблема в том, что я больше не девственница? Будто я на биологическом уровне источаю то ли запах, то ли волны, которые привлекают… доминантных самцов.

Тиса ведь об этом и говорила. Своими словами королевы борделя, но смысл ясен.

Мне не хочется в это верить. Ведь если так, я и близко не представляю, как учиться тут. В месте, где сплошняком учатся альфы самой опасной расы.

Я ложусь спать и засыпаю с надеждой, чтобы эти мои размышления были бредом. Пусть мне только кажется? Пусть она ошиблась!

Тревога просыпается раньше меня. Я собираюсь на занятия, ощущая внутреннюю подавленность. Чувствую себя выжатой как лимон. И это уже с утра.

Я плохо спала. Часто просыпалась. И снились мне кошмары, что я убегаю от разъяренных зверей.

Настоящих зверей.

Я правда таких никогда не видела, но опора на четыре лапы, хвост, разверстая клыкастая пасть и тяжелое, точно собачье, дыхание не оставляют места сомнениям

Мама в свое время рассказывала, что такое вещие сны, но сама она, по её словам, никогда таких не видела, так что вряд ли мне могла передаться эта способность.

Но звери