Обретая нас - Надежда Скай

— Здравствуйте, Глеб Александрович, проходите в кабинет, вас ждут.

Милая девушка встретила и проводила в довольно большой и светлый кабинет, где врач, женщина лет пятидесяти, встала и пожала руку, приглашая сесть в светлое кресло напротив её стола.

— Спасибо, что согласились подождать, пробки ужасные.

— Мы стараемся всегда идти навстречу клиентам. Приступим?

Я кивнул и собрался. Ольга Станиславовна протянула мне запечатанный конверт и приготовилась ждать, явно зная что-то наперёд. Быстро разорвав бумагу, вытащил вдвое сложенный лист и пробежался глаза, останавливаясь на заключении.

— Я правильно понимаю, что наши образцы совпадают?

— Да, всё верно, ваше родство с объектом «один» установлено на 99 процентов.

— Спасибо. Кто ещё знает о результате?

— Всё строго конфиденциально. Единственный носитель информации находится в ваших руках.

— Это хорошо, — я сложил лист и убрал в карман пиджака, — спасибо, что ускорили сроки.

— Я повторюсь, в наших интересах, чтобы клиенты всегда оставались довольны.

Я хмыкнул. «Естественно, за такую сумму можно смело обновить часть оборудования или… Плевать». Кивнув, вышел из клиники, полной грудью вдыхая вечерний, немного влажный воздух и сел в машину. Теперь можно смело ехать к Еве и… Что? Она не врала, смело смотрела в глаза и говорила правду.

— Отлично! У меня есть трёхгодовалый сын, а я узнаю об этом сейчас. Ева, Ева, что было у тебя в голове?

Никогда не замечал за собой такой привычки, как говорить сам с собой, а тут прям не выдержал. Не передать словами, какой ураган чувств и эмоций бушевал во мне, создавая ядерный коктейль. Хотелось кричать, но вместо этого я с силой ударил по рулю.

Зато теперь я точно знал, ЧТО делать. План чётко выстраивался в голове. Но для начала меня ждал совсем не лёгкий разговор с бывшей женой, где придётся извиняться, возможно обоим. Я набрал Еву, но такого поворота событий совсем не ожидал.

* * *

Вечерняя пробка отняла у меня час. Час я изводил себя неприятными мыслями, гадал, какого чёрта понесло бывшую жену с сыном к Лебедеву. Что они замышляли? О чём говорили? И что снова мне ожидать? Пока доехал, чуть в шизофреника не превратился.

Бросив машину у ворот дома предателя, широким шагом прошёл в его владения и встретился с ним на пороге.

— Где Ева и Егор? — Лебедев криво усмехнулся и кивнул на дом, но преградил путь.

— Глеб, нам нужно поговорить.

— Не думаю. Дай пройти.

— Чёрт, Абрамов, хватит строить из себя обиженного святого! Я не пущу тебя пока не поговорим.

— Ты взял мою семью в заложники?

Сам не понял, как заветные слова сорвались с губ, поражая до кончиков волос. Но как же приятно это прозвучало.

— Именно о твоей семье я и хочу поговорить. Ты должен кое-что знать и это может, хоть и поздно, но исправит ваши отношения с Евой.

— Вот как? Решил исповедаться и обелить себя и мою бывшую жену? Пропусти.

Семён напрягся, когда я шагнул к нему и встал вплотную напротив. Он покачал головой, снова убеждая в необходимости разговора.

— Абрамов, умерь свою ревность и услышь меня! Я никогда не спал и даже не думал спасть с Евой! Давай отойдём, ты молча выслушаешь и всё поймёшь.

— Я же могу и ударить.

— Бей, но тебе всё равно придётся выслушать.

Лебедев стоял до последнего. Меня раздирало на части, я хотел видеть сына, но упорство Семёна щекотало любопытство. Кивнув, одну руку засунул в карман брюк и пошёл следом за ним.

— Здесь нас никто не услышит.

Он открыл гараж на одну машину и пропустил вперёд, попутно включая свет.

— Начинай, у меня мало времени, — буркнул, осматривая чёрный седан бюджетного сегмента.

— Хорошо. Помнишь, как я загорелся открыть своё дело?

— Да, предлагал свою помощь.

— Угу, а я отказался, стыдно было. У тебя всё шло как по маслу, что не договор, так стопроцентная прибыль… Твой отец, а потом ты, были моими примерами, я смотрел на вас и хотел быть таким же, но сам!

— Ты прекрасно знаешь, что этот бизнес и всё, что у меня есть, отец передал. Думаешь я этого хотел?

Семён хмыкнул, видимо вспомнил, как мы вместе мечтали ещё в школьные годы открыть свою автомастерскую по дизайну окраски и реставрации ретро машин. Мы горели американскими машинами 60-х годов, даже нашли одного убитого Доджа и смогли его поставить на колёса. У нас тогда была цель, был мотив, но это не устраивало моего отца.

— Видимо не так начал, — Лебедев провёл рукой по волосам и посмотрел в сторону. — Но мой максимализм стал зашкаливать. Повторюсь, я хотел всего добиться сам.

— Продолжай.

— Помнишь, я горел модифицированными движками для тягачей, даже придумал, как эту фишечку можно внести в техпаспорт, не придраться?

— Помню.

Конечно, помнил. Семён тогда жил в гараже с парнями, ночевал в нём, а я сидел в кабинете и злился на отца, который на меня навесил кучу проблем. Тоже хотел сидеть в гараже по локоть в машинной смазке и ломать голову над нашей задумкой.

— И я обратился к Мирзоеву. Ни один банк не мог дать мне нужную сумму в кредит, а продавать единственное жильё, выселять мать на улицу… Сам понимаешь.

— Шикарная идея — просить денег у моего главного конкурента!

— Да, теперь знаю, что хреновая была идея. Но всё прошло гладко, мне поступили инвестиции, дело закрутилось.

— Поздравляю.

— Рано.

От того, каким могильным голосом он произнёс одно простое слово, в животе внутренности скрутило, а во рту появился неприятный привкус.

— Что ты сделал?

— Всё сделали за меня, — Семён пнул ногой колесо и тихо выматерился. — Я был так воодушевлён успехом и поддержкой, что не понял, как оказался под колпаком. Юридически Мирзоев владел большей частью нашего бизнеса, но обещал мне продать свою долю по минималке, когда я встану на ноги.

— Лебедев, хватит ходить вокруг да около.

— Ему, вернее им, нужен был ты.

18 глава

Глеб

— Это насколько надо быть таким дебилом! Сука!

Я стоял над Семёном и готов был пинать его ногами до смерти, еле сдерживая себя. Он же приподнялся с пола и усмехнулся разбитыми губами, кровь из которых сочилась на подбородок.

— Знаю. Теперь знаю. Можешь бить сколько хочешь, имеешь право.

— А толку?

Меня рвало на части. Злость, ярость разрывали сознание и не давали трезво размышлять. И я не сдержался, со всей силы ударил бывшего друга, а он молча принял удар и принял бы ещё. Осознание того, что именно он стал причиной моего провала