Его одержимость - Эмилия Грин

она планировала построить базу отдыха. Пожалуй, для меня было делом чести довести начатое до конца, - он слабо улыбнулся, - Кстати, эта база до сих пор функционирует, - отрывисто добавил он, снова опуская взгляд.

- А... как же твой родной отец? После того, как он уехал, вы больше не виделись?

- А с батей все вышло как в мультике "Возвращение блудного попугая", - мрачный смех, - Он объявился лет пятнадцать назад... Приехал ко мне в Артыбаш с голой задницей, весь в долгах... Я тогда только открыл новую базу, устроил его к себе работать... Ну, не выгонять же родного отца? - со снисходительной улыбкой.

На языке вертелось еще много вопросов, в особенности, о его личной жизни: так и подмывало спросить, например, о местонахождении Женькиной матери… И как так вышло, что Вадим воспитывает сына один?

Однако, язык тела моего мужчины – напряженные челюсти и подрагивающие желваки – отговорили меня продолжать допрос. Вернее, я подумала, что у нас будет еще много времени для того, чтобы продолжить общаться на личные темы. Это ведь только наше первое официальное свидание… Сколько их еще будет…

Глава 29

Немного погодя мы с Вадимом еще раз сходили в парную, правда, на этот раз все было гораздо приличнее, потому что, не выдержав привычного для него температурного режима, я упорхнула обратно в комнату отдыха, где, почувствовав разыгравшийся аппетит, умяла сразу два бесподобных пирожка с яблоком.

Когда мой мужчина вернулся, я уже приняла душ и досушивала волосы, всем своим видом намекая, что кому-то завтра на учебу к первой паре, и, возможно даже, на работу – в том случае, если мой отец все-таки сменит гнев на милость…

Разумеется, я не собиралась оставаться там без Вадима.

Пробираясь поздно вечером между аллей, я невольно обернулась, будто почувствовав на себе чей-то взгляд.

- Что там? – тут же поинтересовался Вадим.

- Да ничего… – пробормотала я, разумеется, не обнаружив никого в тени высокой изгороди, – показалось.

- Я подумал, ты увидела хозяина-призрака, – хмыкнул он.

- Хозяина-призрака? – вопросительно вскидывая бровь.

- Неизвестно, кому принадлежит эта Усадьба. Из-за этого ходит много слухов, вплоть до того, что у ее хозяина обезображено все тело в результате страшного пожара… – добавил он, чуть дрогнувшим голосом.

Не найдясь, что ответить, я все еще чувствовала это странное покалывающее ощущение в области затылка, хоть никого и не увидела…

Остаток пути до моего дома прошел преимущественно в комфортном молчании.

Пару раз я едва не отлетела в объятия Морфея, такой эффект произвело на меня «чудодейственное» парение Завьялова.

- Я не могу отпустить тебя без этого, – Вадим опустил руку в карман пальто, вытаскивая оттуда бархатную коробочку и протягивая ее мне. – У тебя была возможность выбрать самой… – он нервно прыснул, – но теперь, увы, придется положиться на мой вкус. Надеюсь, интуиция меня не подвела, – прошептал он, глядя на меня с лукавой улыбкой.

Я сделала глубокий вздох, прежде чем поднять крышку, а когда заглянула внутрь, едва не задохнулась от переизбытка эмоций, обнаружив там обручальное кольцо с внушительным черным бриллиантом – то самое, которое понравилось мне больше всех, хоть я и не подала виду… А он считал это на каком-то энергетическом уровне.

- Поразительно, но интуиция действительно тебя не подвела! – потрясенно призналась я, позволяя Вадиму водрузить отнюдь не легкое колечко мне на безымянный палец. – Оно… оно потрясающее… – от волнения получилось несколько визгливым голосом.

- Чудо, теперь ты официально моя невеста, – с такой собственнической интонацией, что у меня внутри все размазало от ударной дозы дофамина.

- Я же еще не дала свое согласие?! – рассмеялась я, игриво рассматривая кольцо со внушительным камушком, всем своим восторженным видом показывая, что в общем-то не собираюсь его снимать.

— Значит, ты откажешь мне в поцелуе? – с легкой улыбкой, в очередной раз опьяняя меня столь откровенным мужским приглашением, отпечатанным на его лице.

Вот как ему можно отказать?

Да, собственно, Вадим особо и не спрашивал, несдержанно припадая к моим губам, и на некоторое время мы выпали из реальности, целуясь с какой-то страстной жаждой…

… Когда я прошмыгнула в дом, впервые за весь этот вечер взглянув на время, то оказалось, что уже хорошенько перевалило за полночь. Вот значит, какого это – не наблюдать часов. Со мной происходило такое только рядом с одним мужчиной.

Я на цыпочках прошла в темную гостиную, заметив, что из полуоткрытой двери отцовского кабинета струится приглушенный свет. Он до сих пор не спал. Что ж… Это было ожидаемо. Все-таки не в моем характере вот так безрассудно теряться, не оповестив родителей…

Вздохнув и собрав всю свою решимость в кулак, я подошла ближе и заглянула в щель, в самом деле, увидев отца, сидящего за столом в своем кожаном кресле в компании бутылки коллекционного коньяка и пепельницы с одной единственной уже потухшей сигаретой.

Ох! А ведь он давно завязал с куревом…

- Пап, я вернулась… – тихо кашлянула я, привлекая его внимание.

- Верочка… Ты уже дома… – он поднес стакан ко рту, сделал небольшой глоток и замер, глядя куда-то в пространство перед собой.

- Да. Прости, что уехала, не предупредив. Я просто подумала… – усталый вздох. – Учитывая то, как ты относишься к Вадиму… Какой смысл докладывать о нашем свидании? Полагаю, ты и так догадался, с кем я провела вечер…

Вместо ответа, отец начал медленно вращать хрустальный стакан, равнодушно наблюдая, как из него расплескивается золотистая жидкость.

Не обращая внимания на повисшую паузу, он взял бутылку за горлышко, хорошенько долбанув ей об стол…

- Пап, может тебе магния попить? Что-то ты слишком нервный в последнее время…

- Спасибо, дочка. Я уже запил магний коньяком. И теперь должен тебе кое-что сказать… – вздохнув, он откинулся на спинку кресла, устремляя на меня въедливый нечитаемый взгляд. – Сядь, пожалуйста, – указывая мне на кресло: его голос был тихим, но в нем улавливалась сталь.

- Так, о чем ты хочешь поговорить? – спросила я, усаживаясь напротив.

Неопределенно кивнув, он вновь потянулся к своему стакану, на этот раз крепко стискивая тот в ладони.

В этот момент его взгляд остановился на моем кольце. Отец медленно… очень медленно покачал головой, и его глаза наполнились таким внезапным горьким разочарованием, от которого мне стало физически больно.

- Никогда не думал, что скажу одной из