Мирай - Марина Зимняя

— Зачем? — подскакивает на ноги.

— Ну, ты же где-то живешь сейчас. Или нет? Я считал, что ты поселилась где-то поблизости.

Девушка не возражает, поднимается, делает несколько шагов, пару раз бросив взгляд в сторону лошади. Я иду следом за ней. Она идет молча опустив голову. Время от времени шмыгает носом.

Мы идет минут десять через лес, подходим к дачному поселку. И тут она останавливается как вкопанная. Смотрит в сторону двора, около которого припаркована машина. Поворачивается ко мне, потом снова бросает взгляд на автомобиль.

— Что такое!?

Роза подкрадывается ближе и выглядывает из-за куста. А потом бросается на меня с кулаками. От неожиданности я пропускаю пару не сильных, но довольно точных ударов. Пока скручиваю ее, она брыкается и беззвучно плачет.

— Это все из-за тебя! Из-за тебя я не успела забрать свои вещи! Что мне делать теперь!? — со всей силы наступает мне на ногу.

— Да, объясни ты толком. Что случилось?

— Что случилось!? Скотина! Сволочь!! — снова оттаптывает мне ногу. — Случилось то, что из-за тебя я осталась без своих вещей, без денег, без золота!

— Да, почему!? При чем тут я?

— В дом хозяева вернулись! Слепой, что ли?

Мы оба наблюдаем как мужчина выгружает из багажника вещи, а мальчишка лет десяти таскает их во двор. Из-за калитки выходит пожилая женщина, опираясь на костыли, что-то говорит мальчику.

— Живая… — бормочет Роза.

— Кто живая? — до сих пор не могу вкурить, что происходит.

— Бабушка Тома, живая.

— Это твоя бабушка? — удивленно спрашиваю я.

— Нет, идиот! Это просто женщина, в доме которой я жила в ее отсутствие, — говорит полушепотом, вырывается и идет вглубь леса, чтобы через несколько метров плюхнутся прямо на землю и разрыдаться еще сильней.

Глава 19

— Ну, можешь меня покусать, — произношу немного растеряно, когда выслушиваю ее сумбурный торопливый рассказ о том, как она проникла в чужой дом и жила там до сегодняшнего утра.

Теперь у нее совершенно ничего нет. И я действительно поставил ее в очень непростое положение. Но, с другой стороны. Мысль, рождающаяся в голове, моментально отметает все сожаления по поводу своего неосмотрительного поведения с удержанием ее в плену. Теперь она от меня точно никуда не денется. Сегодня же позвоню квартирантам и дам им неделю на то, чтобы они могли съехать.

В голове начинают вертеться шестеренки. На неделю можно снять квартиру посуточно. У меня есть немного денег. Я не совсем идиот, чтобы говорить Егору, сколько их есть у меня на самом деле. Иначе семерка дядьки Веньки стоила бы как минимум на сотку дороже. Он заставил отдать всю сумму, названую мной. Не просто так он спросил, сколько у меня есть денег. У него явно был план полностью очистить мои карманы.

Ей понадобятся вещи и телефон. Я вполне потяну эти мелочи. Но все же нужно подумать о работе... А еще напомнить о долгах тем, кто мне должен и уже позабыл об этом. Прикидываю сколько денег должно набраться в итоге и остаюсь абсолютно доволен своей щедростью. Пацаны торчат мне тысяч семьдесят в общей сложности. Пришло время собирать долги. Не обрадуются конечно они, но я тоже не бюро добрых дел.

— Пойдем! — подаю ей руку.

— Никуда я с тобой не пойду! — откланяется назад, продолжая сидеть прямо на земле. Смотрит зло, будто вот-вот пристрелит меня своим взглядом.

— Ну и чего теперь здесь сидеть... Какой в этом смысл?

— Тебя не касается! — огрызается она.

— У тебя есть какой-то план?

— Дождусь ночи, заберусь в дом.

— Классный план, особенно если учесть, что до ночи еще херова туча времени.

— У тебя есть лучше? — с той же ненавистью выдает она.

— Конечно есть, — присаживаюсь перед ней на корточки, пытаюсь заглянуть в глаза, но она упорно отводит взгляд полный слез и отворачивается.

Странные ощущения. С одной стороны, меня радует перспектива привязать ее к себе безвыходностью ситуации, в которую она попала. С другой, в внутри образовалась какая-то дыра или пропасть. Ощущение пустоты, давно забытое мной. Мне кажется я чувствовал нечто подобное, когда узнал о смерти отца. Не помню, чтобы я сильно жалел о его утрате. Я вообще воспринял эту новость абсолютно спокойно. Я ведь и не знал его толком. Он наведывался пару раз в месяц и снова уезжал, оставляя меня на попечение нянькам. Но я четко запомнил, то чувство которое образовалось во мне, когда я понял, что я остался совсем один. Оно точь-в-точь напоминало ощущение, порожденное за грудиной сейчас. Она ведь совсем одна. Девчонка, маленькая и совершенно беззащитная. Ей не к кому обратиться за помощью. Хорошо, что я поймал ее сегодня. Если в ее вещах есть что-то действительно ценное помимо денег и украшений, то ее сумку необходимо забрать. Нужно подумать, как это сделать. Уверен способ найдется.

— Мы сейчас едем в город и покупаем тебе вещи, находим жилье и пока с моей квартиры не съедут жильцы, живем на съемной квартире. Это займёт совсем немного времени, может несколько дней, может неделю.

— Мне это не подходит. Я не собираюсь с тобой жить, — повернув голову, зло произносит она. — Оставь меня в покое..., - поднимается с земли и отряхнув джинсы направляется в чащу леса.

Не зная, что сказать, плетусь за ней следом. Ну не силой же ее тащить в самом деле, придется убеждать и уговаривать.

— Роз! Ты не правильно меня поняла... Тебе не стоит меня бояться. Я не собираюсь тебя обижать.

— Я сама кого хочешь обижу, — бормочет себе под нос и остановившись около старой липы, задирает голову рассматривая ее пышную крону.

Что она собирается делать, становится понятно в течении следующих пары минут. Она три раза обходит дерево по кругу, параллельно своим движениям крутит головой, смотрит по сторонам, не обращая на меня никакого внимания. Утренние солнечные лучи просачиваются сквозь крону дерева. Падают на ее лицо, бегают по волосам солнечными зайчиками. Роза ставит одну ногу на шершавый ствол и оттолкнувшись от земли, каким-то невероятным образом, вскарабкивается по стволу за секунды добравшись до первой ветки.

— Охереть… Ты как паук. А слезать, как собираешься?

Роза взбирается на дерево все выше и выше. Мне становится не по себе от этого зрелища. Она забралась уже достаточно высоко. Сорваться с подобной высоты чревато нехорошими последствиями. Я на секунду представляю на ее месте какую-нибудь другую знакомую девчонку и мне становится смешно. Потому что представить на месте Розы, я могу только Ульку. Больше ни у кого даже мысли такой не возникнет.