Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

1–2). А значит, он является поручителем договорных отношений между людьми, обеспечивающих равновесие космических сил и всеобщее процветание. Это еще одна причина, по которой Митра всеведущ, имеет тысячу глаз и тысячу ушей (Яшт, 17, 16; ср. Pettazzoni, Le corps parsemé d’yeux, р. 9); подобно Ахурамазде, он непогрешим, могуществен, не знает сна, бдителен (Яшт, 10, 7); его, как и Ахурамазду, называют «не поддающимся обману» (adaoyamnd) и «всеведущим» (vispō, vidva). Но все эти атрибуты и функции предполагают не только собственно ураническую иерофанию, но и другие внушающие благоговение качества, например, обладание верховной властью (см. Widengren, op. cit., р. 260 sq.). Ахурамазда все видит и все знает не просто потому, что он бог Неба, но и по той причине, что в качестве верховного владыки он представляет собой стража законов, карающего виновных; обладатель высшей, абсолютной власти, Ахурамазда призван обеспечивать правильное устройство и процветание как общества, так и природы, ибо одно-единственное нарушение существующего порядка может поставить под угрозу равновесие сил на всех уровнях Космоса. Иранские религиозные тексты в их нынешнем виде (в первую очередь из-за реформы Заратустры) — слишком недостаточный материал для реконструкции первоначального образа Ахурамазды как бога Неба. И мы даже вправе задаться вопросом, а был ли Ахурамазда вообще когда-либо только и исключительно небесным богом, не являлся ли он изначально — как верховный бог — в то же самое время богом судьбы (Widengren, р. 253), архетипом государя и жреца (ibid., р. 386), двуполым богом (ibid., р. 251), — иными словами, не открылся ли он уже в самом начале своей «истории» посредством сложной и неоднозначной иерофании, в которой собственно уранические элементы играли, безусловно, важную роль, однако ни в коем случае не были единственными.

Стоит также обратить внимание на дозаратустровскую концепцию Ахурамазды — deus otiosus (ср. Nyberg, р. 105; Widengren, р. 394), который творит мир не прямо и непосредственно, но с помощью Спента Майнью (Яшт, 44, 7), «доброго духа» (аналог демиурга, сопутствующего верховному небесному существу в первобытных религиях). Феномен этот слишком типичен, чтобы не увидеть в нем действие глубинной тенденции развития религиозного сознания, тенденции, к которой мы еще вернемся впоследствии. В случае с Ахурамаздой данной тенденции противодействовала реформа Заратустры, — точно так же и многие другие религиозные реформаторы (Моисей, пророки, Магомет) возвращали к жизни древних верховных богов Неба, окостеневших в неподвижных образах dei otiosi и вытесненных из массового религиозного сознания более конкретными и динамичными религиозными силами (божества плодородия, Великие Богини и т. п.). Однако религиозная реформа предполагает совершенно иной опыт сакрального, отличный от того, с которым мы имеем дело в данном контексте, и к ее анализу мы обратимся в другом месте.

23. Уран. — В Греции бог Уран сохранил натуралистические черты в более четком и определенном виде: он является небом. Гесиод (Теог., р. 126 sq.) описывает Урана, который, «возжаждав любви», распространяется во все стороны, охватывая собой землю и принося с собой ночь. Эта космическая иерогамия демонстрирует его небесные функции. Но, если не считать мифа, то у нас не осталось никаких иных следов от Урана, даже его изображений. Его культ, если таковой существовал, был присвоен другими богами, и прежде всего — Зевсом. Уран — это еще один пример общей судьбы верховных небесных божеств: их постепенно вытесняют за пределы действительной религиозной жизни, им приходится претерпевать бесчисленные узурпации, слияния, замещения, а в конце концов о них просто забывают. Совершенно исчезнувший из религиозной практики образ Урана уцелел в мифе, дошедшем до нас благодаря Гесиоду; но какими бы многочисленными ни были связанные с ним обряды, миф этот в первую очередь удовлетворяет жажду познания начала вещей. Действительно, в начале всего было Небо или, самое большее, божественная чета Небо — Земля[18]. Именно от этой неисчерпаемой иерогамии произошли первые боги (Океан, Гиперион, Тейя, Фетида, Феба, Кронос и др.), циклопы и прочие чудовища. Уран представлял собой в первую очередь мужское оплодотворяющее начало; в этом он сходен со всеми богами Неба, например, с Дьяусом (последний именовался «добрым семенем», suretah, P. В., 4, 17, 4; от его объятий с божественной супругой Притхиви произошли все люди и боги; ср. Р. В., I, 106, 3; 159, 1; 185, 4; 4, 56, 2 и т. д.).

И, однако, необыкновенная плодовитость Урана таит в себе опасность (в этом его отличие от других богов Неба). Произведенные им на свет существа не похожи на те, которые населяют землю сегодня: это — чудовища (тысячерукие, пятидесятиглазые, обладающие громадным ростом и т. п.). «Возненавидев их с первого же дня» (Гесиод), Уран прятал их в теле Земли (Геи)», которая стонала в страшных муках. Подстрекаемый Геей, Кронос, последний в его потомстве, улучил момент, когда его отец приблизился к земле (как это он делал всякий раз с наступлением ночи), отсек детородный орган Урана и бросил его в море. После того как Уран был оскоплен, прекратились его чудовищные порождения, и тем самым пришел конец его высшей власти. Как показал Дюмезиль (Ouranos-Varuna), этот сюжет находит соответствие в мифе о бессилии Варуны и в обряде возведения в царский сан в Индии. К комплексу «связанных с верховной властью опасностей» мы обратимся в другом контексте, но уже сейчас нужно подчеркнуть основной смысл обоих мифов и соответствующего им ритуала (обеспечение плодовитости и контроль за ее последствиями). Замечательна также аналогия между характером верховной власти Варуны и Урана. Несмотря на всю позднейшую натуралистическую эволюцию, Уран «был первым владыкой Вселенной (Аполлодор, Библиот., I, 1); его первородную дочь звали Басилея (Диодор, 3, 57). Варуна — прежде всего бог «связывающий», точно также и Уран «связывает» своих детей, пряча их одного за другим в утробе Геи. Варуна «перехватывает дыхание» своего сына Бхригу и отправляет его мучиться в подземный мир (Джайминия-бр., I, 44; S. Levi, Doctrine, р. 100 sq.; Dumézil, р. 55). Уран же заковывает в цепи циклопов и низвергает их в Тартар (Аполлодор, Библиот., I, 1, 2). Кронос, унаследовавший его верховную власть над миром, заковывает в цепи своих врагов; в представлении орфиков Зевс также наделен подобной магической силой.

От прочих небесных божеств Уран отличается тем, что производит на свет чудовищ и питает ненависть к собственному потомству. Все небесные боги — творцы: они создают мир, других богов, живые существа. Плодовитость же есть лишь особое выражение, конкретизация важнейшей для них творческой функции. «Священное Небо опьянено желанием проникнуть в лоно Земли», — напоминал Эсхил в «Данаидах», одной из своих (утраченных) трагедий (Nauck, frg.