Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

тайны здесь никакой нет. — Сударь Пир, в кошельке шестьдесят золотых. Это ваша доля, без учета коконов искаженных ящериц. Их я продавать не стал, поскольку не имею на то вашего разрешения.

— То есть за трофеи с этого выхода ты сумел выручить шестьсот золотых? — прищурился дед. — Неплохо. Совсем неплохо. В цех вступать не надумал?

— Пока нет. Сначала я планирую заплатить житейский взнос, подыскать приличное жилье и оплатить его найм хотя бы за один год, — ответил я, катая в ладонях бокал с вином. — Но ты ведь и сам все это прекрасно знаешь, да? Так давай оставим пустые разговоры.

— Ершистый, как отец, — вздохнул дед и, бросив короткий взгляд на Пира, усмехнулся. — Что ж, будь по-твоему. Поговорим о делах. Сударь Граммон уже рассказал мне вкратце о ваших приключениях и своих… злоключениях. Теперь я хотел бы выслушать твою версию событий. Можешь начинать, внучок. Я внимательно слушаю.

Глава 6

Каждый ходок по возвращении из Пустошей обязательно идет в купальни, и, только смыв с себя серую пыль и усталость, он может с полной уверенностью утверждать, что выход окончен. И не так важно, будет это в мыльне на постоялом дворе, в бане на заднем дворике собственного дома или в городских термах. Такова традиция… на которую идеально ложится мой Третий Вздох, по крайней мере, так утверждает сосед.

Когда я окончил свой рассказ, в небе уже вовсю горели звезды, а на Ленбург опустилась темная летняя ночь. Так что идти в термы было… ну, не поздно, конечно, но в это время туда ходят не столько для того, чтобы помыться и понежиться в теплой минеральной воде бассейна, сколько… за другими развлечениями, скажем так. А после выхода на них не особо тянет. Усталость дает о себе знать, да и вообще лучше отложить такое времяпрепровождение до похода в Дом. Вот заверят святые отцы, что тьма не коснулась тела, — тогда можно и в термы вечерком попозже заглянуть. А то ведь бывало и так, что веселым девкам после общения с вернувшимся с выхода ходоком становилось совсем невесело оттого, что тот, сам черноты в Пустошах черпанув, еще и с ними от души поделился. Оно конечно, святые отцы словом да епитимьей от гадости почистят, но ведь сами девки потом бойкот такому ходоку устроят, а то и ославят на весь город, так что ему нос из дому высунуть стыдно будет. Оно мне нужно так рисковать?

В общем, предложение деда затопить баню я принял с благодарностью. А вот Пир, прошу прощения, в городе он исключительно барон Граммон, или сударь Граммон… так вот, бараненок от бани отказался, удовольствовавшись горячей купелью, приготовленной для него Шарни. Ну как же! Барону же невместно поступать подобно черни. Конечно, вслух он этого не говорил, но здесь и без слов все понятно. Да и хрен с ним.

Дед не был бы самим собой, если бы и в строительстве бани не применил своих знаний и умений. А потому не прошло получаса с того момента, как Пир покинул нашу компанию, и вернувшийся в гостиную слуга сообщил о готовности бани, жестом предложив следовать за ним.

Третий, полный абсолютного довольства жизнью вздох вырвался из моей груди, когда я, распаренный и вымытый до скрипа, закутанный в льняную простыню, устроился на веранде и, отхлебнув пенного пива из тяжелой литровой кружки, поставил ее на стол, где громоздились тарелки с грудами закусок вроде копченой ряпушки, вареных раков, жаренных в масле вирровых ушей и паучьих лап, очевидно, из тех, что мы с Граммоном притащили из выхода. А в центре стола возвышался пузатый дубовый бочонок с предусмотрительно вбитым краником. Дед, с довольной усмешкой наблюдавший за моими действиями, отставил свою любимую двухлитровую кружку в сторону и, подцепив пальцами одну из жареных паучьих лап, с аппетитом ею захрустел.

— И что ты намерен делать с этим баронским сыночком? — поинтересовался старый.

— Я? Ровным счетом ничего, — пожав плечами, ответил я. — Узнаю, в городе ли его обидчица, и если ее здесь нет, то пусть Граммон идет куда хочет.

— А если она до сих пор в Ленбурге? — спросил дед.

— Ему решать, но я предложил бы закупиться необходимыми для путешествия вещами и, выбравшись из города под видом ходока, отправиться в столицу, как он и намеревался изначально… если не соврал, конечно.

— Стоящее уточнение, — усмехнулся старый и повернулся к неслышно возникшему на веранде Шарни. — Что случилось?

Разумеется, слуга, как всегда, промолчал и вместо ответа протянул деду какую-то записку. Прочитав ее, старый покивал.

— Передай мою благодарность лейтенанту. Кошель в прихожей на полке, — приказал он, и Шарни, кивнув, исчез из виду.

— Подкуп стражи, серьезно? — улыбнулся я. — Дед, как низко ты пал! А как же твои принципы? И что скажет бургомистр?

— Что бы ты понимал, мальчишка, — беззлобно проворчал в ответ старый, сжигая записку в пламени стоящей на столе лампы. — Это был не подкуп, а благодарность за услугу, которую лейтенант вовсе не обязан был оказывать. Можешь передать Граммону, что госпожа Расс и трое ее телохранителей покинули город через имперские ворота два дня тому назад.

— Хорошая новость для Пира… но если ты ждешь, что я прямо сейчас побегу сообщать ему эту новость, то сильно ошибаешься, — заметил я. — Пока на столе есть хоть какая-то еда, а в бочонке плещется пиво, я с места не сойду.

— Хех… приятно видеть, что моя учеба не прошла даром и ты правильно оцениваешь, что в жизни действительно важно, а что лишь ненужная суета, — глотнув из своей монструозной кружки и утерев с усов пену, усмехнулся дед, впрочем, довольно быстро улыбка сошла с его губ, и он заговорил серьезно: — А теперь по деталям вашего выхода…

— Я же уже все рассказал? — удивился я.

— Все, да не все, — погрозив мне пальцем, отрезал старый. — Сколько раз в этом выходе ты принимал ускоряющий набор, только честно?

— Что, так заметно? — поморщился я.

— Для посторонних — нет, — успокоил меня дед. — Но уж я-то всегда могу опознать последствия неумеренного приема моих эликсиров. Этот желтоватый тон кожи, знаешь ли, достаточно красноречив.

— Дважды за трое суток, — признался я. Старый прав, пытаться надурить его в этом вопросе можно считать делом совершенно бесполезным. Недаром же он считается одним из лучших алхимиков и зельеваров в городе, а следовательно, и в империи… если не во всех освоенных землях вообще.

— Значит, дважды… — задумчиво протянул дед. Щелчок пальцами, и рядом с ним материализовался слуга. — Второй набор, Шарни. Будь добр.