Англия и США – великие пиратские империи - Александр Борисович Широкорад

Увы, роялисты не поднимали мятежа в Тулоне, штурма самого города вообще не было, и на вопрос, где Наполеон, любой солдат тулонской армии пожал бы плечами. Ему бы и в голову не пришло, что речь идет о капитане Буона-Парте.

Чтобы понять ситуацию в 1793 г. на юге Франции, необходимо отрешиться от бытующего у нас стереотипа, что современные границы Франции существовали всегда и жили там исключительно французы, говорившие, естественно, по-французски. В действительности, когда французские короли начали собирать земли вокруг своего домена, на юге Франции говорили на провансальском, гасконском и баскском языках, на западе – на бретонском (кельтском) языке, в Эльзасе и Лотарингии – на немецком, на Корсике – на диалекте итальянского языка. Кстати, Наполеон начал учиться французскому только в 10 лет, поступив в школу на материке.

Фактически и окончательно под королевскую власть большинство французских провинций попало после окончания Фронды в начале царствования Людовика XIV, а другие ещё позже. Так, Корсика была захвачена Францией в мае 1769 г. Там спустя три месяца, 15 августа 1769 г., в семье адвоката Карло Марии Буона-Парте родился сын Наполионе.

Французские короли жестко подавляли любые сепаратистские тенденции в провинциях. Королевская власть рухнула во Франции, но, прежде чем голова Людовика XVI скатилась в корзину, революционеры четко сформулировали постулат: «Французская республика едина и неделима». Жирондисты, якобинцы, термидорианцы отправляли друг друга на гильотину, но не касались этого постулата. Больше того, революционеры оказались большими сторонниками унитарного государства, чем Бурбоны. К 1789 г. Французское королевство было разделено на провинции, многие из которых образовались 300–800 лет назад. Провинции имели свои парламенты, законы, там собирались свои налоги. Революционеры упразднили деление на провинции, а в каждой провинции образовали десятки департаментов, имевших намного меньше прав, чем провинции. Эта мера и спасла Францию от развала.

Деятельность революционного правительства во Франции натолкнулась на решительное сопротивление провинций. В Вандее, Бретони и других северо-западных областях мятежники выступали против «Тирании Парижа» в основном под монархическими и клерикальными лозунгами. А вот на Корсике (французском Кавказе) о восстановлении монархии никто и не заикался. Все корсиканские кланы дружно потребовали «незалежности» для острова. Вытурив с острова республиканские власти, корсиканцы немедленно начали межклановую войну. Среди беженцев, покинувших остров, спасаясь от террора клана Паоли, захватившего Корсику, было и семейство Буона-Парте.

Летом 1793 г. мятеж подняли южные французские города Лион, Тулуза, Марсель и Тулон. Среди мятежников встречались и роялисты, но подавляющее большинство требовало создания «федерации департаментов», независимой от парижских «тиранов». Сами мятежники именовали себя федералистами.

Мятежников энергично поддерживали англичане. По просьбе Паоли они оккупировали Корсику.

Генералы «революционного времени» 22 августа овладели Лионом, а на следующий день – Марселем. Но Тулон оказался неприступен.

В самом начале XVIII века в Тулоне по проекту знаменитого фортификатора Вобана возвели неприступную береговую крепость. В 1707 г. в ходе Войны за испанское наследство не менее знаменитый полководец принц Евгений Савойский безуспешно штурмовал её.

В ходе войны с Англией в 70-е гг. XVIII столетия укрепления Тулона были ещё более усилены.

К 1793 г. сухопутная оборона Тулона состояла из крепости (цитадели) и восьми отдельных фортов, расположенных на господствующих высотах. Форты не позволяли даже самым дальнобойным орудиям обстреливать порт и город.

Форт Ла-Мальг – правый фланг обороны – прикрывал тыл всех прибрежных батарей Большого рейда до самого мыса Брюн. Форты Артиг, Св. Катрин, Фарон прикрывали северо-восточную часть. Редутами Красный и Белый и фортом Поммие защищалась северная часть. Форт Маль-Бюске с прилежащими батареями прикрывал западную часть.

Малый рейд представлял собой внутренний натуральный бассейн в 3,5 версты. В его восточной оконечности на довольно крутом склоне расположен город. В восточной оконечности бассейн сужается двумя мысами противоположных берегов, которые отделяют малый рейд от большого, сообщающегося непосредственно с морем. На оконечностях мысов, образующих вход (или ворота), располагались форты: Ла-Грос-тур, где город, и Эгильет – на противоположной. Друг от друга форты находились в 600 м. Этими фортами запирался вход на малый, или внутренний, рейд.

В момент начала мятежа на рейде Тулона стояла французская эскадра, состоявшая из 18 линейных кораблей и нескольких фрегатов. Кроме того, в доках ремонтировалось ещё несколько кораблей.

В командах кораблей царил разброд, большая часть офицеров была настроена пророялистки. Но все решили захваченные сепаратистами пушки береговых батарей, направленные на корабли. В итоге Средиземноморский флот присоединился к мятежникам.

28 августа 1793 г. сорок английских кораблей под командованием адмирала Худа вошли в захваченный «федералистами» Тулон. В руки англичан попала большая часть французского средиземноморского флота и военные запасы громадного арсенала. Вслед за англичанами в Тулон прибыли испанские, сардинские и неаполитанские войска – всего 19,6 тысячи человек. К ним присоединились шесть тысяч тулонских федералистов. Командование над экспедиционным корпусом принял испанский адмирал Грациано. Комендантом Тулонской крепости стал английский «инженерный генерал» О’Хара.

Союзники разоружили тулонскую национальную гвардию, которая казалась им ненадежной, и распустили часть судовых команд французской эскадры. Пять тысяч матросов – бретонцев и нормандцев, причинявших им особое беспокойство, были посажены на четыре французских корабля, обращенных в транспорты, и отправлены в Рошфор и Брест.

Как видим, конфликт был не столько социальным – революционеры против роялистов, сколько национальным: северян выгнали, а южан (провансальцев) оставили.

В Париже известие о занятии Тулона англичанами произвело потрясающее впечатление. В особом послании Конвент обратился ко всем гражданам Франции, призывая их на борьбу с тулонскими мятежниками. «Пусть наказание изменников будет примерным, – говорилось в обращении, – изменники Тулона не заслуживают чести называться французами». Конвент не стал вступать в переговоры с мятежниками. Спор о единой Франции должны были решить пушки – «последний довод королей». В течение нескольких недель пали незащищенные города Тулуза, Лион и Марсель.

К концу августа к Тулону подошла республиканская армия, с «бору по сосенке» составленная из отдельных частей разных армий и добровольцев из центральных департаментов Франции.

Руководил республиканцами 42-летний генерал Карто, начавший свою карьеру драгуном, потом стал жандармом, затем – художником. В бурное революционное время Карто за несколько недель сделал головокружительную карьеру и стал командующим армией. Нетрудно догадаться, что орешек оказался вольному художнику не по зубам.

Да что вольный художник, я уверен, что любой полководец не смог бы, действуя по канонам военной науки, решить поставленную задачу. Борьба за форты неминуемо затянулась бы на долгие месяцы. Республиканцы не имели флота, и в Тулон беспрепятственно прибывали бы боеприпасы, подкрепления и провиант.

Но и без Тулона республиканцы вели войну на два фронта – с интервентами на западе и с шуанами в Вандее. Осенью 1793 г. под вопросом было само существование республики во Франции. Положение с Тулоном могло