Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

— Рассказывают, ты нашёл старую книгу в Александрии? — проигнорировал он мой вопрос, — и даже можешь цитировать её?

— Это так, отче, — кивнул я.

— А ты помнишь какие-то отдельные строчки, или целые Писания? — продолжал допытываться у меня он.

— Отче я помню весь Александрийский кодекс, — улыбнулся я, — если хотите, я перепишу его вам, только нужны будут чернила, много перьев и бесконечное количество бумаги.

— Всю? — его седые брови поднялись, — на греческом оригинале?

— Можете сами проверить, отче, — улыбнулся я ему.

Старец некоторое время смотрел на меня, словно пытаясь понять, шучу я или нет.

— Тогда начало Евангелия от Иоанна, — сказал он.

Я пожал плечами.

— *Ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ Λόγος, καὶ ὁ Λόγος ἦν πρὸς τὸν Θεόν, καὶ Θεὸς ἦν ὁ Λόγος…

Он почти сразу поднял руку.

— Достаточно. Послание к Евреям, одиннадцатая глава.

— **Πίστις δέ ἐστιν ἐλπιζομένων ὑπόστασις, πραγμάτων ἔλεγχος οὐ βλεπομένων…

На этот раз я успел произнести ещё несколько строк, прежде чем он снова меня остановил, но только теперь старец, уже не выглядел удивлённым, а скорее задумчивым.

— Второе послание Климента, — продолжил он.

Я вопросительно посмотрел на него.

— С какого места, отче?

Он несколько секунд задумчиво разглядывал меня, но потом ответил.

— Давай сначала.

Я кивнул и начал читать по памяти, поскольку строки, которые я видел, да ещё и к тому же переписывал, легко было достать из нейроинтерфейса.

Сначала старец слушал спокойно, затем отложил перо, а ещё через несколько строк поднял руку, заставив меня замолчать.

— Достаточно.

Отец Филофей стал разглядывать меня, поскольку явно принимал какое-то сложное решение.

— Большинство людей не способны запомнить даже одну из этих книг, — мягко нарушил он тишину, которая царила в комнате, после прозвучавших слов Писания.

— Большинство людей не являются учениками кардинала Виссариона Никейского, — спокойно пожал я плечами, — а если мне не изменяет память, любимый ученик у него всего один.

— Это заметно… — задумчиво пробормотал он, — ты можешь взяться за копирование этой книги? Мне бы хотелось увидеть все тексты Писаний.

— На это потребуется много времени, — задумчиво проговорил я, поскольку одно дело когда я переписывал огромный Александрийский кодекс для себя, и меня поджимало время, другое, если я за неделю или две напишу весь текст тут, меня сочтут либо святым, либо демоном. Ни то, ни то, мне было совсем не нужно, так что, прикидывая время, нужное даже самому квалифицированному переписчику для этой работы, на это у меня уйдет никак не меньше месяца.

— А ты куда-то спешишь? — снова поднял он седую бровь.

Я, конечно, много мог ему что ответить, а ещё больше перечислить список своих дел, но остановился на одном, самом для меня сейчас важном.

— А взамен вы попросите, чтобы меня наконец начали учить изографии? — прищурился я.

На лице старца появилась блаженная улыбка.

— Мирянин, ты попал в нужный кабинет, — ласково заверил меня он.

* * *

* — «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог…».

**- «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом…».

* * *

28 августа 1464 A. D., остров Родос, владения ордена Святого Иоанна Иерусалимского

Никто не ожидал, что маркиз де Мендоса прибудет один, на простой торговой галере, так что когда он сошёл на берег, никто особо и не обратил внимания на дорого одетого дворянина лет сорока, с холодным и спокойным лицом, который, не задерживаясь ни на мгновение, сразу направился в сторону главной крепости рыцарей-госпитальеров. Он уже видел, что большинство вивальди были отремонтированы и трепещущиеся на ветру флаги Арагонской Ост-Индской Компании было видно отовсюду, поскольку эти корабли в порту были самыми большими. Приземистые галеры, и даже английские и португальские каравеллы не доставали своими бортами даже до середины высоченных бортов крупных кораблей АОИК, да и в целом они смотрелись здесь как нечто инородное. Но одно было точно, даже несмотря на то, что они стояли тут уже не один месяц, они неизменно приковывали внимание всех вновь прибывающих в порт людей.

Родос тем временем жил своей обычной жизнью: матросы разгружали мешки с зерном и бочки с вином, несколько купцов спорили возле складов, а чуть дальше рыцари в чёрных плащах с белыми крестами проверяли прибывшие суда.

Маркиз прошёл через ворота морской стены и оказался на широкой мощёной улице, здесь каменные дома были выше и богаче тех, что можно было встретить в большинстве городов Восточного Средиземноморья. Над многими зданиями развевались знамёна различных лангов ордена: где-то виднелись французские лилии, где-то красные кресты англичан, а над другими домами висели гербы итальянских княжеств, германских рыцарей Священной Римской империи и дворян Арагонской короны.

Вскоре между крышами домов показались высокие стены дворца Великого магистра, которые даже среди всех укреплений острова выделялись своими размерами. Массивные башни поднимались над городом, а толстые стены выглядели так, словно могли выдержать удар любой армии Османской империи.

Возле входа во дворец стояла стража в орденских плащах. Один из рыцарей скользнул по маркизу равнодушным взглядом и поднял руку, не давая пройти ему дальше.

— Кто? Откуда? Зачем пожаловали, синьор?

Дворянин поднял спокойный взгляд на рыцаря.

— Доложите Великому магистру, что прибыл маркиз Иньиго де Мендоса.

При звуках имени, лицо рыцаря изменилось мгновенно. Он сначала изумлённо осмотрел за плечо дворянина, имя которого было известно всему острову и даже за его пределами, но нет, он был один, без свиты, несмотря на то, что за последние месяцы его имя успело обрасти на острове десятками историй, после того, как о нём рассказывали вернувшиеся из рейда братья. Но видя, что маркиз недоумённо смотрит на него, рыцарь тут же отодвинулся, давая проход и на его лице появилась приветливая улыбка.

— Проходите, ваше сиятельство, наконец-то вы прибыли, — сделал он приглашающий жест.

— Благодарю вас, брат, — на отрешённом лице маркиза на миг появилась лёгкая улыбка и он протянул рыцарю несколько золотых монет.

— На улице становится жарковато, выпейте с ребятами холодного вина, за моё здоровье.

Деньги тут же исчезли, а на лицах уже всех рыцарей появились довольные улыбки, когда же маркиз скрылся в коридоре, один из них