Виктория - значит Победа. Серебряной горы хозяйка - Салма Кальк

Я хмыкнула про себя — не пались, Вика, не пались. Ты молодая вдовушка, ты никогда не брала ни у кого интервью и знать не знаешь, что такое инфоповод.

— Пойдёмте в кабинет, — позвала я графа. — И там поговорим.

В кабинете он снова запечатал помещение — я уже отличала это действие от прочих.

— А я могу так делать? Это важно и нужно. У меня тут всё время переговоры, очень полезное умение.

— Сможете, я вам покажу, просто ещё не сегодня, копите пока мощь. А сегодня нам бы понять, откуда в вас взялась смертная сила, пришедшая в миг опасности.

— Вы о чём? — не поняла я.

— Все магические силы, подвластные человеку, условно говоря, можно разделить на силы жизни и силу смерти. Сила жизни — это все четыре стихии, это ментальная магия, это атака и защита, это собственно сила жизни, в конце концов. А сила смерти — она отдельно. И маги, коим она подвластна, не способны более ни к чему, только быть проводником своей силы. Точно так же все прочие магические силы никак не стыкуются с силой смерти. Проще говоря, вы или некромант, или универсал. У каждого свои особенности силы, и каждый нужен для чего-то своего. Но — универсал не может призывать и использовать силу некроманта. И наоборот. Но вы, универсал из универсалов, вчера ночью в миг опасности отчего-то смогли.

Я только плечами пожала, потому что не видела в описанной ситуации ничего особенного.

— Понимаете, господин граф, я и жабами раньше не бросалась. И если говорить именно обо мне, а не о Викторьенн, то я вообще во всех жизненных ситуациях обходилась исключительно руками и головой, безо всякой магии.

Он взглянул с интересом.

— И сколько лет вы прожили безо всякой магии?

— Сорок четыре. Я старше баронессы Клион и немногим младше покойного Гаспара де ла Шуэтта.

— И… вы управляли большим домом?

— Я управляла маленькой квартирой. По сравнению с этим домом, конечно, в наших-то реалиях квартира была просто отличная. В ней даже прислуга была, один человек. Но я зарабатывала себе на жизнь тем, что освещала местные и столичные новости и расспрашивала разных людей, что они думают по тому или иному поводу. Или же — расспрашивала об их собственной жизни, а все желающие имели возможность это послушать. А люди любят слушать о частной жизни других людей, поэтому моё шоу имело успех у зрителей.

— Не могу пока представить, о чём вы говорите. Но вижу, как крутенько вы взялись за наследственные дела.

— И ещё возьмусь, потому что у меня тут дыра в… охране. Полон дом народу, однако же для убийцы это не стало препятствием.

— Убийца был хорошо осведомлён, — заметил граф. — Ему сообщили верные сведения о доме и о вас и расчистили путь внутри.

— Похоже на то. Интересно, вся ли прислуга на месте? Придётся как-то проверять. И не подскажете, где нанять охрану, которой можно доверять?

— Чтобы не перекупили? — понимающе усмехнулся граф.

— Именно, — кивнула я. — Вообще не представляю, с какого конца за это браться. Никогда не искала собственных убийц.

— Слуги разнесли по городу ваш случай, и я думаю, без особой подготовки к вам теперь не осмелятся приблизиться. А если с подготовкой, то и охрана не отобьётся.

Я рассмеялась.

— Предлагаете мне не париться?

— Чего не делать? — Он снова улыбается.

— Не беспокоиться, простите. Кажется, в разговорах с вами из меня теперь будет лезть моё прошлое.

— Оно же у вас было? Было. Деваться некуда. Значит… пускай лезет. Я никому не расскажу, а вы получите возможность иногда вспоминать о том прошлом.

Это было разумно.

— И я благодарна вам за эту возможность, — я улыбнулась безо всякой задней мысли.

— Но всё же нам желательно понять, откуда в вас смертная сила. К слову, сейчас я её в вас не ощущаю вовсе.

— Так может, и вчера это была не я? А ещё кто-нибудь?

— Маг-некромант, который притаился рядом, дождался нападения и убил разбойника? — рассмеялся граф. — Слишком сложно, а логика учит нас, что усложнять не надо.

— Бритва Оккама? Есть у вас такая? Не множить сущности без необходимости.

— У нас есть закон Вильгельма Баскервильского, который гласит примерно то же, — закивал граф. — И если исходить из него, то причиной смерти разбойника стали вы. О нет, я ничуть о нём не сожалею, туда и дорога. А некромант у нас в городе единственный, и вы его видели нынче в ночь.

— Это человек, который разговаривал с мёртвым телом?

— Именно. Некроманты такое умеют.

— А я — нет. Значит, я не некромант, — с торжеством сообщила я.

— Вы — именно вы — пока и шарика осветительного зажечь не умеете, но это никак вашу суть не характеризует, — вернул мне усмешку господин граф. — И сейчас мы с вами займёмся этим простейшим делом.

— А как же с некромантией?

— Понаблюдаем и разберёмся. У меня есть соображение, но мне нужно подумать и, может быть, проверить его.

Дальше он показывал, как зажечь этот самый шарик. Мне уже доводилось такое видеть, и казалось, что это легко — потому что господин Валеран зажигал свет лёгким жестом, изящно щёлкнув пальцами. Я попыталась этот жест воспроизвести… и, конечно же, ничего у меня не вышло.

— Видите? Я даже свет зажечь не могу, а туда же — убивать некромантией, — сказала я графу.

— А отчего вы решили, что если щёлкнуть вот так пальцами, то свет и зажжётся? — усмехнулся он.

— Так делает господин Валеран.

— Но Валеран ещё и силу добавляет, вы не обращали внимания?

Признаться, нет, ничего я не обращала. Зато я насмотрелась фильмов и начиталась книг, и там герои то щёлкали пальцами, то махали волшебной палочкой, и всё у них выходило. Тут же пришлось сначала понять, а откуда вообще эту силу берут. Ту самую, которая может и свет зажечь, и жаб выдать, и убить в минуту опасности.

— Викторьенн, вас окружает сущее, и господу было угодно сотворить всё так, что отдельные люди слышат это сущее. Слышат все стихии, которые суть наш мир. Слышат жизнь и слышат смерть. И божественную правду тоже слышат. Строго говоря, отдельные существа могут слышать мир таким, каков он есть, и существа эти жили в мире задолго до людей, останутся и после. Но — вы человек, значит, и говорим мы сейчас о людях и о том, что они могут.

— Я человек, да. А вы? — я уловила некий акцент на этом «вы