Нахимовец - Сергей Шиленко

class="p1">— Не-а! — я не упустил возможности приколоться. — Вы еще только после болезни. Не восстановились. Мало ли, вдруг они немытые… Отравитесь еще!

— Ну Антох! — взмолился второй брат. — Будь другом!

— Ладно, ладно, — добродушно ухмыльнулся я. — Давайте сюда ваши гроши. Куплю, так и быть.

— Зыко! — расплылись в улыбке одинаковые братья.

— Все лучшее детям… Все я, пошел! Смотрите мне тут, училище не спалите!

— Стой! — меня вдруг окликнули.

Я нехотя обернулся, узнав голос.

— Чего тебе?

А вот и еще один наказанный!

Ко мне направлялся нахимовец Зубарев. Сегодня он был еще более хмурым, чем обычно. Еще бы — в увал не пустили! А у Костика на сегодняшний увал, судя по всему, были большие планы!

— Ты к ней идешь? — с ходу налетел на меня Костик.

Опять он за свое! Когда же этот ревнивец уже угомонится? Его навязчивая идея о том, что я пытаюсь отбить у него возлюбленную, уже начинает смахивать на паранойю.

— Я иду в увольнение! — холодно отозвался я. — Дай пройти.

Однако Зубарев явно был из тех, которые с первого раза не понимают.

— Я говорю: ты к ней намылился? — рявкнул он, раскинув руки и пытаясь загородить проход.

— Я. Иду. В увольнение! — отчеканил я. — Мылятся в бане! А если ты так переживаешь за свою любезную, Зубарев, сам к ней топай и охраняй, аки Цербер!

— Я б пошел! Да меня в увольнение не пускают! — вспылил Костик.

Я невозмутимо пожал плечами.

— А я тут причем? Не по адресу жалоба! Я тебе, что ль, эти двойки ставлю? Сам виноват: на истории представление устроил. На контрольной по алгебре бастовать вздумал. Свали с дороги, я сказал!

Костик не двигался.

Что ж, видимо, парень серьезно болен. Придется полечить.

Я рубанул по вытянутой руке сумасшедшего Отелло и, пихнув его плечом, уверенно вышел в коридор.

Сердитому Зубареву только и оставалось, что злобно зыркнуть. Больше он на меня не кидался. Так и остался стоять, потирая ушибленную руку.

А я выйдя на улицу вместе со счастливчиками, которым выпало сегодня увольнение, внезапно увидел странную парочку.

В подъехавшую машину такси неожиданно прыгнули двое: Женька Клячкин и невесть откуда нарисовавшийся рядом с ним пухленький Сашка Зяблик. Бабушки, как ни странно, рядом не наблюдалось.

— Смотри-ка! — пихнул меня локтем Влад Соколов. — Шерочка с Машерочкой! Вот никогда бы в жизни не подумал…

— И впрямь странно! — заметил вице-старшина второй статьи. — Чего это наш Клячкин вдруг таким дружелюбным стал?

— Не ко всем, — поправил его Влад. — Только к Зяблику. То решение ему подогнал, то сегодня за завтраком бутером поделился…

— Неужто Клячкин себе в училище друга нашел? — задумчиво протянул Марат.

— Ладно! — подытожил я. — Запишем в загадки! Вы, пацаны, как хотите, а я пошел! У меня сегодня дома мальчишник — встреча со старыми друзьями. Всем пока!

Уже приехав на «Ваську», я чуток притормозил.

Жарко на улице, хоть и уже почти половина сентября прошла. Солнце шпарит так, будто на улице не сентябрь, а жаркий август. У меня даже коротко стриженные волосы под бескозыркой взмокли.

Надо бы освежиться.

А вот, кстати, и место, где это можно сделать!

Знакомый до боли серый автомат с надписью «Газированная вода». Атрибут СССР, который помнит каждый, кто носил пионерский галстук и комсомольский значок.

Обычная газировка — всего копейка. Практически даром. А если сладенького хочешь — будь готов раскошелиться на три. Вариантов немного. «Грушевая», «Крем-сода», «Тархун» и «Барбарис». И стакан — один на всех. Однако гигиена соблюдалась. Хочешь попить — переверни и нажми на кнопку. Сам помоется. И пользуйся на здоровье. Только потом назад поставь.

Иногда, конечно, стаканы тырили. В основном — местные любители «сообразить на троих». Но, как ни странно, всегда возвращали. Или почти всегда.

Я очень любил «Тархун». Даже когда уже вырос. Правда, «того самого» «Тархуна», будучи взрослым, я уже не пил никогда… Он остался в прошлом. В далеком-далеком прошлом… Как и мой самодельный лук, и рогатка, и собственноручно построенный шалашик во дворе…

Ну а теперь это было самое что ни на есть настоящее! И я, само собой, решил, что не упущу возможности им насладиться.

Нажал на кнопку. Подождал, пока стакан помоется. Кинул три копейки. И уже через пару секунд наслаждался «тем самым» вкусом.

— Можно? — раздался вдруг мелодичный, приятный, глубокий голос.

Я повернулся.

К автомату подошла девушка лет шестнадцати.

Деловито остановилась и начала рыться в сумочке.

— Вы уже все? — вопросительно посмотрела она на меня.

— А? — хриплым от волнения голосом ответил я. — А? Да. Да, конечно!

Залпом махнул целый стакан «Тархуна» и, перевернув, поставил в автомат.

— Вот, пожалуйста! — протянул я красавице помытую посудину.

Я, не отрываясь, глядел на нее. И чувствовал, что земля уходит из-под ног.

Густые длинные русые локоны. Точеная фигурка. Платьице в мелкий горошек. Сидит — идеальнее некуда. Легкая курточка. И туфли на невысоком каблучке. Легкая, тонкая, воздушная…

Я понял, что сопротивляться внезапно нахлынувшему чувству бесполезно.

Влип нахимовец по самые уши, без вариантов.

— Спасибо! — звонким голосом пропела красавица, беря из моих рук стакан.

Совсем на секунду ее тонкие теплые пальчики коснулись моих. Как же это было невероятно приятно!

Девушка продолжила рыться в сумочке.

Я мигом сориентировался.

— Мелочи нет? Ничего страшного! Хотите, угощу?

Красавица улыбнулась.

— Спасибо. Неудобно как-то…

— Еще как удобно! — с жаром воскликнул я.

Девушка продолжала держать оборону.

— Да ладно. В следующий раз попью!

— Зачем же ждать следующего раза? — я решил идти на абордаж. — Когда можно сейчас! Тем более так жарко! Девушка! Вот Вы знаете, кто такой капитан третьего ранга Пименов?

— Нет, — в замешательстве ответила красавица. — Не слышала.

— Это наш офицер-воспитатель! — пояснил я. И быстро продолжил: — И если он узнает, что я не помог девушке в трудной ситуации, мне будет капец! Вы же не хотите, чтобы мне был капец?

Красотка рассмеялась. Оценила шутку.

— Ладно… — повела она глазками. — Не хочу. Тогда, если можно, мне «Крем-соду»!

— Конечно, можно! Сей момент! — с готовностью отозвался я.

Дождался, пока красавица утолит жажду. И, решив ковать железо, не отходя от кассы, спросил:

— Можно провожу?

Дома я оказался только часа через два. Лиза — так звали мою новую знакомую — жила на Восьмой линии.

Мое «можно провожу?» в итоге вылилось в приятную прогулку. Мы неспешно шли с Лизой по Васильевскому острову туда-сюда и болтали обо всем на свете. Я шагал рядом, смотрел на ее русые локоны, точеное личико с нежной, «фарфоровой» кожей и очень хотел, чтобы эти драгоценные минуты никогда не заканчивались.

— Оставишь телефон? — уже у двери подъезда спросил