Хроника - Салимбене де Адам

Счастлив, кого чужая беда осторожности учит,

Поберегись, если видишь: горит стена у соседа[2535].

(Перевод М. Л. Гаспарова)

О том, как Вильгельм, маркиз Монферратский, выдал замуж свою дочь и обвенчал ее с сыном покойного Палеолога

Итак, в том же году Вильгельм, маркиз Монферратский[2536], выдал замуж свою дочь[2537] и обвенчал ее с сыном покойного Палеолога, нынешним правителем греков в городе Константинополе[2538]. В приданое за дочерью дал он Фессалоникийское королевство[2539], которым маркизы Монферратские владели с давних пор[2540], а именно со времен великого императора Фридриха I, когда император Константинопольский Мануил[2541] уведомил маркиза Монферратского, чтобы тот прислал ему одного из своих сыновей[2542], за которого он хотел выдать замуж свою дочь. Так и случилось. И выдал он замуж за него дочь свою Кирамарию[2543], и дал ей в приданое Фессалоникийское королевство. И отошли с тех пор эти владения маркизам Монферратским. Но поскольку из-за господства греков от Фессалоникийского королевства не было никакого проку /f. 435a/, отдал его вышеупомянутый Вильгельм в приданое за своей дочерью и выдал ее замуж за сына Палеолога в год от Рождества Христова 1284. Сын же Палеолога много тысяч безантов принес своему тестю и даже пообещал, что будет содержать на собственный счет в Ломбардии в течение всей своей жизни пятьсот наемных рыцарей и что этими рыцарями тесть сможет распоряжаться, если случится ему вести какую-либо войну.

О том, как маркиз Монферратский овладел Тортоной[2544] и убил епископа[2545]

Полагаясь на такую помощь, маркиз выступил и захватил Тортону, и при этом многих убил, и взял в плен, как горожан, так и наемников, пришедших со стороны. Епископ в тех краях сам был родом из Тортоны. Спросил его маркиз: «Скажите мне, господин епископ, разве граждане города Тортоны ваши слуги и вассалы?» Ответствовал епископ маркизу: «Нет, сударь». «Тогда, – продолжал маркиз, – что за дело вам, если они соизволят перейти под мое начало?» Епископ в ответ: «Я поставлен над горожанами пастырем, правителем и блюстителем, а вы поднимаете руку на сторонников самой Церкви». На это маркиз изрек: «Господин епископ, коли вы соблаговолите быть мне другом, и я вам им буду, а не то “изолью на” вас “ярость Мою” (Иез. 20, 13). Я пошлю войско с тремя капитанами к вашим замкам, а вы отправитесь с ними и уговорите стражей сдать их мне». Отвечал ему епископ: «Сударь, я все сделаю, дабы вы вступили во владение замками».

Всякий раз, когда они приближались к замкам, епископ окликал стражей и всячески уговаривал их сдать замок мар/f. 435b/кизу. Те же заявляли чуть ли не в один голос, да так, что их могли слышать присутствовавшие при том капитаны: «Да будет вам известно, господин епископ, что мы охраняем замок в честь святой Римской церкви и не отдадим его в руки тем, кто постоянно враждует с ее сторонниками, даже вам, пока вы вновь не станете над собой господином». Таким образом отвечали все стражи замков, к которым приводили епископа.

Услышали капитаны войска эти слова и повели епископа назад к маркизу. На полпути они поотстали от него и принялись обсуждать между собой, как лучше епископа прикончить. Тот же, почувствовав неладное, сказал им: «А что до меня, вот – я в ваших руках; делайте со мною, что в глазах ваших покажется хорошим и справедливым; только твердо знайте, что если вы умертвите меня, то невинную кровь возложите на себя и на город сей и на жителей его», Иер. 26, 14–15. И добавил епископ, обращаясь к одному из капитанов, приходившемуся ему родней: «Вспомни, что когда-то ты ходил подо мною и я мог причинить тебе зло, “но я пощадил тебя”» (1 Цар. 24, 11). В ответ на эти слова безумец тотчас ударил епископа дротиком, или копьем, и нанес ему рану со словами: «Теперь-то уж никогда я под вами ходить не буду». Второй капитан обрушил на голову епископа меч, погрузил его в голову и тяжело ранил прелата. А третий мечом нанес глубокую рану епископу в плечо. Так пал и погиб епископ, зарубленный мечами нечестивцев. Как хорошо подходят сюда слова Давида, в которых он горестно оплакивает убиенного Авенира, 2 Цар. 3, 33–34: /f. 435c/ «Смертью ли подлого умирать Авениру? Руки твои не были связаны, и ноги твои не в оковах, и ты пал, как падают от разбойников».

О том, как маркиз с почестями похоронил епископа Тортоны и даже сам нес гроб с его телом, как бы желая этим показать, что не имел отношения к тем событиям, о которых мы поведали выше

Услыхав о смерти епископа, маркиз распорядился доставить ему тело покойного. И, собрав всех монахов и клириков, что только были в Тортоне, приказал им с почестями похоронить епископа и даже сам лично, чтобы оказать почет, нес гроб с телом покойного, желая тем самым показать свою непричастность к убийству. А стражи епископских замков исправно несли службу и ничего не отдали во владение маркизу. Сам же он, находясь в Тортоне, принялся набирать войско, ибо намеревался при первом удобном случае сразиться с миланцами. Проведав об этом, находившиеся в Сассуоло наемники явились к маркизу. А к нему самому можно применить слова, сказанные по повелению Господа Илией Ахаву, царю Израильскому, который убил Навуфея, дабы завладеть его виноградником: «Ты убил и вдобавок завладел». Другое Писание там же гласит: «Ты убил, и еще вступаешь в наследство?», 3 Цар. 21, 19[2546]. Впрочем, это совсем необязательно, ибо здесь же добавляется: «На том месте, где псы лизали кровь Навуфея, псы будут лизать и твою кровь», 3 Цар. 21, 19. Отчего так? «Ибо не силою крепок человек», сказано в Первой книге Царств, 2, 9. Об этом же говорит и мудрец в Притчах, 12, 3: «Не утвердит себя человек беззаконием». Что и было явлено на примере царя Египетского Птолемея, когда после смерти своего зятя, которого он обманом лишил /f. 435d/ власти, желая повелевать сразу двумя царствами, он сам умер на третий день, как о том поведано, 1 Мак. 11. И у сына Сирахова сказано: «И вот, ныне царь, а завтра умирает», 10, 12. Так обстоят дела сегодня. Конец этих событий неизвестен. Будущее смогут увидеть те, кто останется в