Бастардорождённый - DBorn

— Окончательно испортить отношения с вашим домом можно сотней других способов, принц Оберин, — не дал согласиться Роберту Тайвин. — Без риска для вашей жизни.

— И все же я настаиваю, — обворожительно усмехнулся Мартелл.

— Вы понимаете, что можете и не встретиться с ним в горячке боя?

— Разумеется.

— Ну тогда, — не дал прямого согласия Тайвин. — Вернемся к остальным насущным вопросам.

Многолетний опыт говорил Тайвину, что с дорнийцами спорить почти что бессмысленно, по крайней мере, с этим. Ведь если в жизни принца Оберина и была идея, способная посоперничать в навязчивости с идеей мести за старшую сестру, то этой идеей определенно была месть за родного дядю.

Среди участников восстания ходили рассказы о битве на Рубиновом броде, о том, как Роберт, тогда еще лорд Штормового Предела, сразил в бою принца Рейгара и стал Демоном Трезубца, о том, как Ливен Мартелл возглавлял десять тысяч дорнийских копейщиков на левом фланге и почти смог переломить ход сражения, но был убит Лином Корбреем в отчаянной и самоубийственной контратаке. С точки зрения победителей поступок этот был героическим, но для Оберина он вонял дерьмом. С какой стороны принц бы на него ни смотрел.

Согласно слухам, на момент дуэли с Корбреем принц Ливен уже был сильно ранен. Оруженосцу не потребовалось прилагать особых усилий, чтобы одолеть изрядно уставшего, ослабленного ранами королевского гвардейца. Вот только на этом Корбрей не остановился.

Долинник раз за разом, с нечеловеческой жестокостью, издевательски измывался над соперником, нанося множество болезненных, но совершенно не смертельных ударов. Лин наслаждался процессом, глумился над рыцарем и не обращал никакого внимания ни на мольбы о пощаде с милосердием, ни на воззвания к чести. Принц истек кровью, но смертью его страдания не закончились. Лин Корбрей не побрезговал возможностью поглумиться над телом поверженного.

Как известно, историю мира пишут победители, их не судят, но поступок Лина был вопиющим даже по отношению к врагу. Даже собственные соратники осуждали Корбрея за содеянное, среди тех, кто говорил об этом в открытую, — в живых не осталось никого. Ни один так и не пережил близкого знакомства с валирийским мечом Лина. Равно как и все, кто вслух упоминал о сексуальных предпочтениях одного из первых мечей Долины.

Сир Лин являлся злостным мужеложцем, который подобно септонам (если верить слухам о септонах), предпочитал молоденьких мальчиков десяти-двенадцати лет. Вот только андальская культура и Вера в Семерых не одобряла подобных связей, как и рыцарские традиции Долины Аррен. К тому же мужчина был жаден до богатства и славы, да и жил не по средствам. Корбрею определенно следовало родиться в Дорне, но, видимо, судьба решила сыграть с ним довольно жестокую шутку.

В то время как принц Ливен воплощал собой того человека, которым Корбрею хотелось бы быть. Сын правящего королевством дома, высокородный, влиятельный и титулованный богач. Он мог жить, как пожелает, хоть как простой рыцарь, хоть как избалованный аристократ, да и в Дорне никто за сексуальные пристрастия его не осудит.

Вот только от всего, что Лин Корбрей жаждал всеми фибрами своей гнилой души, принц Ливен отказался. Просто и без раздумий, он предпочел все это обету безбрачия и клятвам королевского гвардейца, отдал свою жизнь служению Железному трону и защите королевской семьи, частью которой позже стал.

Принц Оберин не знал, стал ли выбор его дяди причиной столь плачевной смерти от завистника, но одно он знал точно. В ближайший месяц он сойдется с убийцей дяди в бою, живым из которого выйдет лишь один из них.

Глава 58

Военный совет длился, по меньшей мере, несколько часов. Слишком много вопросов требовали внимания сильных мира сего. Остатки флота Долины так и не дали северянам бой, а вместо этого отплыли на юг. Горцы, как оказалось, не спешили навязывать бои что осаждающим Кровавые Врата лоялистам, что северянам в самой Долине, что восставшим лордам. Они словно выжидали, пока одна из сторон ослабнет достаточно. Логистика, конфликты с местными, всё это требовало внимания, и освободились лорды лишь за пару часов до рассвета.

Ранний завтрак, ну или очень поздний ужин, стал для большинства из них настоящей отрадой. В главной зале замка Графтонов, несмотря на поздний час, не утихала музыка и не прекращались танцы. Зал всё еще был почти полон. Приветственный пир короля, как-никак.

Лорды, покинувшие совет, спешили поесть и побыстрее улечься спать, остальные собирались встретиться с похмельем лицом к лицу. Эдрик танцевал с Арьей, с момента прибытия в город эти двое старались проводить вместе всё свободное время. Джон Дейн тщетно пытался заслужить прощение своих любовниц за то, что задержался на совете, но его попытки были безрезультатны. Дейси Мормонт ворковала с усевшимся ей на плечо Когтем, а Вель Уайтлинг тискала белого лютоволка. Все четверо Дейна игнорировали, «предатели», только и оставалось фыркнуть рыцарю.

Робб Старк нашел взглядом жену и поспешил усесться рядом. Леди Кассандра наверняка опять провела вечер за светскими беседами и танцами с лордами и их детьми — связи, дружба, влияние, всё это пригодится в будущем, а за отсутствием Робба дом Старк на празднике представляла именно она.

— Как всё прошло? — спросила у мужа Кассандра, как только он сел рядом.

— Скучно, по большей части. А у вас?

— Так же, — не стала врать девушка. — Иногда мне казалось, что с большей пользой я бы провела время в суконных рядах.

— Кажется, вы преувеличиваете, леди Старк.

— Может и так. Но я точно знаю, что на Севере холоднее, чем в Долине, и от хорошего платья в Винтерфелле будет больше пользы, чем от еще одной подруги по переписке.

— Винтерфелл построен на горячем источнике. В нём далеко не так холодно, как все привыкли думать.

— Буду на это надеяться.

— Я покажу вам замок и все его окрестности, когда мы приедем. Вы сами сможете убедиться в правдивости моих слов, — заявил Робб. — Если вы не будете против моей компании, конечно. — Добавил он мигом позже и неожиданно даже для самого себя еле заметно покраснел, будто зеленый юнец, ни разу не целовавший девушку.

— Буду ждать, — ответила Кассандра с загадочной улыбкой.

— Лорд Робб, — от созерцания жены Старка отвлек приветственный возглас. — Наконец я нашел вас.

— Принц Оберин, — кивнул Старк. — Моя жена Кассандра. — Представил он девушку.

— Леди Старк, — улыбнулся Дорниец и поцеловал протянутую ладонь. — Смею ли я украсть вашего мужа? — спросил он.

— Только верните его обратно. Он мне еще нужен, — в такой же фамильярной, как и у принца, манере ответила девушка.

— А она