Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая

нет. Но в том, что произошло, виноват я. Капитан предупреждала об отсутствии санкций, не хотела давить на подозреваемого. Решение принял я. Не подумал о последствиях. Поэтому и ответственность полностью на мне.

Плотно сжав губы, Терехов переводит взгляд с Никиты на меня.

— Так и было, Ирина?

— Так точно, — выдаю с натянутой спиной.

Шумно выдохнув, полковник садится в кресло.

— Руднев, ты хоть понимаешь, что без строгача сейчас никак? Я не смогу это прикрыть. Перестрелка в общественном месте. Да, ночью. Да, почти без свидетелей. Но полностью закрыть глаза на этот выверт у меня не получится.

— Я понимаю, товарищ полковник, — ровно отвечает Никита. — Я готов нести ответственность.

— Ну и зачем? Чего ты этим добился?

— Допросим свидетеля.

— Свидетеля он допросит. — Сжав переносицу, Иван Львович устало качает головой. — Управы нет на вас никакой, — его взгляд снова находит меня. В нём уже меньше ярости, но жёсткость никуда не исчезла, — а ты пиши объяснительную. На этот раз обойдемся без выговора. Но Ирина, — не договорив, грозит мне пальцем.

Понимаю я, понимаю.

22. Ира

В ходе допроса нам удалось выяснить, что склады и магазины действительно принадлежат Шилову Богдану Петровичу. Вот только беседовали мы не с ним. Человек, который напрямую связан с убийством Рыкова, на самом деле — Чижов Владимир Иванович. Появился в этих местах совсем недавно.

Мы с Рудневым пробили его по базе и выяснили, что раньше он обитал сначала на севере страны, где отсидел за торговлю оружием, потом в столице, и теперь вот засветился здесь.

Чижов… Чижов. Фамилия мне не знакома, а вот лицо как будто еще ярче очертилось в памяти.

Ощущение, будто я видела его мельком один или два раза. Интуиция что-то пытается мне сказать, но изображение так быстро увиливает, что поймать его за хвост у меня пока не получается.

Поэтому я просто делаю себе пометку о том, что этот Чижов был ранее связан с торговлей оружием и откладываю информацию на полочку.

Где он обитает нам выяснить не удалось. Парень, которого мы взяли благодаря Рудневу, всегда встречался с ним на одном и том же месте — в промзоне. Знал немного. И служил, так скажем, живым щитом на стрелках и встречах. К Чижову подключился неделю как, поэтому и взять с него нечего.

Но отсидеть так или иначе ему придется.

Глупо. Вместо того, чтобы в двадцать два года начинать жить свою жизнь, он уже сядет за хранение оружия и нападение на сотрудников полиции при исполнении.

Чем только думают эти малолетки? Неужели настолько лень вложить себе в голову знания и приложить усилия, чтобы чего-то добиться в жизни, что они выбирают путь попроще и примыкают к таким личностям, как Чижов, а потом утопают в преступности?

Не мне их судить, конечно. Это выбор каждого.

Да и думать ближе к утру я уже не способна. От усталости буквально закрываются глаза.

— Садись, я отвезу тебя, — когда я выхожу из отделения в семь утра, укутавшись в пальто и шарф, Никита открывает дверь своего автомобиля.

Хорохориться сейчас у меня нет сил, если честно. Случившееся подкосило и морально и физически.

Поэтому я принимаю его предложение.

По дороге Никита молча смотрит вперёд, держит руль правой рукой, а левой локтем опирается о дверь, водя пальцем по губам.

Губам, которые пару часов назад терзали мои.

Что это было между нами вообще?

Господи, если бы я знала. Ядерный взрыв какой-то, не иначе. Взрыв, отголоски которого все еще теплятся в моем теле, а при погружении в воспоминания того, как гаденыш таранил меня сзади, они не просто теплятся. Они набираются жар и растут в размерах, заставляя ерзать на сидении.

— Сильно влетело от Терехова? — Никита спрашивает, когда мы останавливаемся на светофоре.

— Не критично.

Иван Львович оставил меня у себя в кабинете после обоюдной выволочки нам с Рудневым.

— Хорошо, — кивнув, возвращает сосредоточенный взгляд на дорогу.

И вот я вроде бы как понимаю, что поступил он импульсивно, глупо, абсолютно в разрез с тем, как должен поступать опер. Эмоции вообще — плохой спутник в нашей профессии. Но если бы не это его необдуманное действие, мы бы действительно потом очень долго искали несуществующего Шилова. Машина у него, скорее всего, была без номеров, так как ехал он на встречу с каким-то бизнесменом, имени которого его охранник, конечно, не знает. Был готов к любому исходу, раз имел при себе охрану с оружием, и сам, однозначно был не без него.

Бармен вообще видел всех их впервые. Концы бы канули в воду и расследование затянулось бы неизвестно на какой период.

Поэтому, хоть Никите и влепили строгий выговор заслуженно, но дело он все-таки продвинул.

— Нужно как-то найти где обитает этот Чижов, — решаю не возвращаться к теме его, как он говорит «факапа».

— Я постараюсь пробить сегодня информацию на него.

— Где? В базе ничего нет.

— У меня есть пара информаторов.

— Серьезно?

— Да, что тебя удивляет? — зевнув в кулак, Никита переводит на меня слегка сонный взгляд.

— Сколько лет ты работаешь в полиции, и у тебя уже есть информаторы? — скептически заламываю бровь.

— Не в годах вопрос, а в подходе, и да, у меня есть информаторы, Ир, — он слегка улыбается, от чего напряженные черты лица смягчаются, возвращая уже привычного мне лейтенанта.

— Тогда я поеду с тобой.

— Нет. Если тебя увидят, никто ничего говорить не станет, сама знаешь.

Знаю. Но и сидеть, сложа руки, я терпеть не могу. В моем городе у меня тоже были бывшие отмотавшие срок, готовые сливать информацию за то, чтобы я вовремя не замечала их мелких нарушений. А здесь я словно без глаз и ушей, и это жутко раздражает.

— Я, как только что-то узнаю, сразу тебя наберу, — будто услышав мои мысли, говорит Руднев.

Что ж, выхода у меня все равно нет.

— Хорошо. Я буду ждать.

— Даже в час ночи? — нахально растягивает губы наглец.

— Даже в два, — пересекаюсь с ним взглядом и в груди что-то как будто дергается в ответ на это наше действие.

— Я тебя услышал.

Пульс начинает набирать обороты от того, как его взгляд опускается на мои губы и заметно темнеет.

— На дорогу смотри, — разворачиваю его лицо за подбородок, от чего Никита хрипло смеётся.

— По поводу сегодняшнего…

— Молчи, — обрываю его я.

— Хватит рот мне затыкать, а. По поводу сегодняшнего, — повторяет с нажимом, — это было охуенно.

Лицо обжигает жаром. Я судорожно дергаю за шарф, чтобы ослабить давление на шею.

— Да, сексом