Всемирная философия в кратком изложении. Книга вторая. Классическая западная философия (от Средневековья до немецкой классической философии) - Арнольд Ерахтин

Опираясь на физику Ньютона и гносеологию Локка, Ламетри развивает материалистическое мировоззрение. В философии этого времени господствовало убеждение в существовании двух субстанций: пассивной материальной и активной духовной. Этот дуализм особенно ярко проявился в картезианской философии. К мысли о несостоятельности этого взгляда Декарта подводило открытие Ньютона о внутренне присущей материи гравитации. Но Ньютон не сделал вывода, вытекающего из его открытия. Вопреки своему учению о тяготении, присущим всем материальным телам, он придерживался представления об инертности материи, которая двигается лишь потому, что получает толчок от бога. Ламетри утверждает, что кроме протяженности, атрибута, выражающего ее пассивную сторону, материи внутренне присуща сила, приводящая ее в движение, атрибут, выражающий ее активную сторону. Подобно тому, как нет тела, лишенного протяженности, «не существует тела без движущей силы». В работе «Трактат о душе (Естественная история души)» Ламетри пишет, что вопрос об источнике движения есть вместе с тем вопрос о том, существует ли одна или две субстанции: «… одно из двух: или эта (материальная – А.Е.) субстанция движется сама собой, или, когда она находится в движении, другая субстанция сообщает ей это последнее»115.

Критикуя теорию двух субстанций, Ламетри выдвигает ряд аргументов. Согласно первому, если мысленно отвлечься от форм, в которых реально выступает материя, то перед нами предстанет лишь протяженность. Но мысленное отождествление материи с протяженностью приводит к выводу о ее инертности и о существовании нематериальной субстанции, вносящей движение в материю. Однако реально существующая материя выступает в конкретных формах, возникающих и разрушающихся благодаря движущейся силе, заключенной в ее телах. «… Эта движущаяся сила действует в субстанции тел лишь тогда, когда эта последняя облачена в определенные формы»116. Но материя всегда облечена в определенные формы. Значит, в материи всегда действует движущая сила и нет необходимости вносить в нее движение извне, т.е. вторую нематериальную субстанцию.

Противники положения о том, что «движущаяся сила находится внутри субстанции», выдвигают такое возражение: нам неизвестно в чем конкретно заключается эта движущаяся сила. Ламетри отвечает: «… разве затруднение уменьшится, если допустить существование другой субстанции, в особенности же сущности, относительно которой отсутствует какая бы то ни было идея и существование которой невозможно постичь даже разумом?»117. Кроме того, нематериальная субстанция – это непротяженная субстанция. Как же она может воздействовать на протяженную субстанцию, приводить ее в движение? Приводя ряд аргументов против концепции двух субстанций, Ламетри делает вывод, что движущая сила находится внутри субстанции. «… Материя содержит в себе оживляющую ее движущую силу, которая является непосредственной причиной всех законов движения»118. Первым положение о том, что активность является существенным свойством материи, четко сформулировал английский философ Джон Толанд (1670—1722). Он критикует Спинозу за то, что тот не признаёт движение атрибутом материи. Материя, – подчеркивает он, – столь же не мыслима без движения, как без протяжения. Толанд первый формулирует одно из важнейших положений материализма: «движение есть существенное свойство материи». Он обращает внимание на необходимость понимания движения в двух смыслах: как атрибут материи и как её механическое перемещение119. Но Толанд допускал, что признание движения необходимым свойством материи вполне совместимо с признанием нематериального существа, создавшего материю со всеми ее свойствами. Ламетри занимает более последовательную материалистическую позицию. «Очевидно, во Вселенной существует всего только одна субстанция и человек является самым совершенным ее проявлением»120.

Ламетри одним из первых понял значение исследований в области сравнительной анатомии человека и животных для выявления органической связи между ними и эволюции органического и неорганического мира. В материи, говорит он, мы имеем «общую мать всех царств». «Если мы спускаемся от наиболее развитого в умственном отношении человека к самому низшему виду растений или даже ископаемых», то перед нами предстает «лестница с незаметными ступенями, которые природа проходит последовательно одну за другой, нигде не перепрыгивая ни через одну ступеньку, во всех своих многообразных созданиях»121. На вершине этой лестницы – человек, внизу растения и минералы, «четвероногие, рыбы, насекомые, амфибии являются промежуточными оттенками».

В своих произведениях Ламетри называл себя материалистом и атеистом (это было неслыханной смелостью в литературе того времени) и доказывал, что материализм – единственно приемлемая философия и в научном и в нравственном отношении. «…Писать, как философ – это ведь значит проповедовать материализм! Если этот материализм обоснован, если он – очевидный результат наблюдений и опытов величайших философов и врачей… то разве будет преступлением обнародование этого последнего? Разве, в самом деле, истина не заслуживает того, чтобы наклониться и поднять ее?»122. Разве защищать свою позицию позволено лишь верующим, а атеист должен молчать? Нельзя считать доказанным существование бога, пока не сопоставлены доводы «за» и «против». Не выслушав доводов атеистов, нельзя быть убежденным, что бог есть, а нам их не дают выслушать. Ламетри заключает: «… Люди, твердящие о своей убежденности в существовании бога и преследующие атеистов! По-моему, такие люди просто обманщики»123.

Ламетри первый среди своих современников стал обосновывать материализм новейшими достижениями естествознания. В истории естествознания он также имеет свои заслуги. В XVIII веке он стал отстаивать его важнейшие идеи: о развитии видов путем естественного отбора; о том, что возникновение и развитие потребностей организма приводит к формированию соответствующих органов; о том, что раздражимость – отличительная особенность всего живого.

Другим известным представителем философии Просвещения, идеологом революции французской буржуазии XVIII в., был Клод Адриан Гельвеций (1715—1771). В 1738 г. он получил от отца должность генерального откупщика. Работая в этом качестве, он увидел тяжелую жизнь трудового народа Франции и пытался устранить социальную несправедливость и беззаконие при сборе налогов. В связи с этим возник интерес Гельвеция к социально-философской проблематике. В 1758 г. Гельвеций опубликовал книгу «Об уме», которая получила позитивную оценку со стороны прогрессивных людей Франции, Германии, Швейцарии и Англии, но подверглась осуждению со стороны реакционных кругов этих стран. Книга была предана анафеме парижскими католиками, а затем и папы римского Клемента XIII. Парижский парламент приговорил книгу к сожжению. Только связи в высшем свете и отречение от своей книги спасли Гельвеция от ареста и суда. В 1770 г. он завершил работу над книгой «О человеке», но издавать ее не стал, помня о судьбе первой книги. Она была издана уже после его смерти.

Основные философские взгляды Гельвеция тождественны взглядам других французских материалистов. Он признает объективность существования внешнего мира, вечность существования материи, которая не возникает и не уничтожается, а лишь меняет формы своего существования. Мир, по Гельвецию, – это движущаяся материя, а пространство и время, – формы ее существования. Человек – часть природы, он подчиняется тем же законам, что и остальная природа. Сознание – свойство материи, оно возникло в процессе ее развития. Материя лишь на каком-то этапе своего развития и организации обретает способность ощущать. Гельвеций допускает возможность скачка от не ощущающей материи к ощущающей. Он пишет: «Почему же в животном царстве организация не может… произвести то особенное качество, которое называют способностью ощущать… Эта способность является у животных результатом строения их тела… она возникает вместе с образованием их органов, сохраняется, пока они существуют, и, наконец, утрачивается вследствие разложения этих органов»124.

Гельвеций одним из первых французских материалистов преодолел непоследовательность теории познания Локка. Локк, как известно, наряду с чувственным, внешним опытом, допускал рефлексию, внутренний опыт, считал его самостоятельным источником знания. То есть, вопреки исходному принципу о чувственном происхождении всех представлений и понятий, Локк ссылался на внутренний опыт, объектом которого он считал самодеятельность души. Гельвеций, убежденный сторонник чувственного начала, стремится вывести даже наиболее абстрактные понятия из ощущений