Торжество маоизма. Мемуары хунвэйбина - Лян Сяошэн

Например, в письме к Цзян Вэйцину Лю Шаоци обрушился с нападками на методы изучения идей Мао Цзэдуна, как на догматизм, а также на то, что сейчас внутри партии стало много людей, догматически воспринимающих идеи Мао Цзэдуна. Кто такой Цзян Вэйцин? Я спросил Ван Вэньци, он тоже не знал.

Председатель Мао направил в уезды 39 критических материалов по вопросам литературы и искусства, среди них такие, как «Разжалование Хай Жуя», «Вечерние беседы у подножия Яньшань» и другие для подготовки и развертывания «великой пролетарской культурной революции», центральный отдел пропаганды отказался исполнять это указание, бойкотировал его.

Ло Жуйцин посетил Линь Бяо, в разговоре по кадровым вопросам он, преследуя свои цели, сказал: «Больной ведь, надо бы подлечиться. Раз больной, уступи достойно. Не мешай. Не стой на дороге». Это были тщетные надежды понудить Линь Бяо передать военную власть этому контрреволюционному честолюбцу.

Дэн Сяопин ездил в город Дацин. Когда там руководство профсоюза докладывало, как оно крепко взялось за классовую борьбу, он сказал: «Дацин отличается от других мест, классовая борьба для вас не главное противоречие».

Дэн Сяопин снял с себя маску и стал действовать открыто, чтобы поднять дух контрреволюционных элементов, он сказал: «Восхищаюсь речью Пэн Пэйюня», а также хвалил контрреволюционное выступление Лу Пина: «Позиция хорошая, мысли правильные».

Когда ответственные работники города Шанхая в Восточном Китае докладывали Лю Шаоци о работе, он сказал: «В Шанхае можно создавать трест». В компании с Бо Ибо он «постоянно торгует черным ревизионистским товаром, пропагандирует систему капиталистических трестов, пытается ликвидировать партийное руководство, проталкивает экономическую систему монополистического капитализма».

Чжоу Ян в беседе с ответственными работниками Ассоциации деятелей литературы и искусства, основных газет и журналов повел дело так, что не допустил критических выступлений масс в адрес деятелей литературы и искусства.

Лю, Дэн предъявляют обвинения движению, развернувшемуся с 1964 года, которое, критикуя «буржуазные авторитеты» в области литературы и искусства, допускает большие перегибы, создает помехи на пути «свободы творчества», «сохранения литературных сокровищ».

Дэн Сяопин стоял во главе контрнаступления на культурную революцию, начавшуюся после 64-го года, он заявил: «Сейчас многие говорят, что боятся писать статьи, агентство «Синьхуа» получает всего по две статьи в день. На сценах театров показывают только военные учения, только войну. А где взять совершенное во всех отношениях кино? Это показывать нельзя, то – тоже нельзя! Некоторые мечтают о том, чтобы прославить свое имя, критикуя других, на плечах других поднять свой престиж. Зная кое-что о человеке, могут, ухватившись за мелочь, критиковать бесконечно, прославляя себя. Не беда, что есть разные научные воззрения и педагогические подходы. Различные взгляды могут длительное время сосуществовать».

Кроме того, Дэн Сяопин сделал ряд других высказываний: «Изучайте естественные науки, если целыми днями будете зубрить «Дневник Лэй Фэна» и сборник сочинений председателя Мао, то не станете ни красными, ни специалистами! Что касается молодежи, то ей надо рекомендовать изучать лишь некоторые основные сочинения председателя, а не заниматься ими круглый год!», «В профсоюзной и молодежной работе надо внедрять более широкие знания». «Разве не говорим: председатель Мао развил марксизм? Но вы же другие книги не читаете; вы знаете, что он развил?» «При изучении произведений председателя Мао надо внедрять принцип добровольности, нельзя зажимать все намертво, нельзя действовать по шаблону, не надо заниматься формализмом, не надо вводить общественный диктат»…

Хунвэйбины, прибывшие из Пекина, были настоящими ораторами. Они рассказали о событиях, которые были в пятидесятые и шестидесятые годы, рассказали о нынешнем состоянии развития «великой культурной революции». В их головах хорошо уложилась история классовой борьбы и борьбы линий внутри партии.

Несколько тысяч слушателей с огромным благоговением взирали на них. Каждый записывал. Оказалось, что классовая борьба и борьба линий в сравнении с нашими представлениями стала более острой, более сложной, более напряженной.

«Хрущевцы» оказывается уже спали рядом с многоуважаемым председателем Мао!

– Долой Лю Шаоци!

– Долой Дэн Сяопина!

Такие возмущенные призывы зазвучали вокруг. За революционные речи мы вознаграждали прибывших из Пекина хунвэйбинов горячими аплодисментами, громоподобными раскатами оваций.

Неожиданно во двор школы ворвались большие группы рабочих, с ругательствами и злостью они бросились разгонять учащихся за выкрики контрреволюционных лозунгов.

В ответ им мы выкрикивали призывы: «Вас ввели в заблуждение, это не ваша вина! Переходите на нашу сторону. Революционные рабочие и революционные учащиеся, объединяйтесь!» Однако это не помогло, пошла в ход сила. На месте митинга возник переполох, неразбериха.

Пекинские хунвэйбины под прикрытием отряда сопровождения, добровольно организовавшегося из революционных учащихся, благополучно сели в поезд, возвращавшийся в столицу.

Высунувшись из окон вагонов, они со слезами на глазах, махая руками, прощались с нами:

– Боевые друзья! Еще встретимся на передовых рубежах классовой борьбы и борьбы линий!

Отряд сопровождения тоже махал им, утирая слезы:

– Мы вместе с председателем Мао, наши сердца бьются в унисон с ним! Боевые революционные соратники из Пекина, наши сердца с вами! Если председатель Мао позовет нас и прикажет, мы тут же будем у стен Пекина и станем сражаться! Ради защиты председателя Мао мы готовы пойти на все!

Поезд потихоньку тронулся, одни запрыгивают в вагоны, другие не соскакивают с них, крепкие рукопожатия разрываются с трудом.

Вскоре после этого в нашей школе тоже создали первую организацию хунвэйбинов. В тот день над школой реял красный флаг, целый день воздух оглашали звуки гонгов и барабанов, взрывались петарды. Кругом – атмосфера подъема и торжественной тишины.

В первой партии принятых в хунвэйбины, конечно же, были самые надежные «красные». На красной доске вывесили их фамилии. Среди них и мою.

На помосте стояла ученица и чистым голосом зачитывала приветственную телеграмму многоуважаемому председателю Мао: «Великая столица Пекин не только сердце китайской революции, но и сердце мировой революции! Великий вождь председатель Мао не только красное солнце в сердцах китайского народа, но и красное солнце в сердцах народов всего мира! Мы клянемся под водительством председателя Мао в кровавой битве разгромить мировой капитализм, ревизионизм, контрреволюцию! Если только последует приказ председателя Мао, мы не побоимся достать черепаху со дна океана, подняться в небо и изловить дракона! Мы не побоимся пойти на последний штурм мирового империализма, ревизионизма, контрреволюции! Мы готовы сразиться с прогнившим Парижем, сравнять с землей Нью-Йорк, освободить Лондон, восстановить былую славу Москвы! Доставить в Пекин кремлевскую звезду, установить ее на трибуне Тяньаньмэнь! Захватить и привезти в Пекин ленинский мавзолей! Установить его на площади Тяньаньмэнь! Выкрасить новый мир в багряный цвет своей крови!»

Когда она еще не закончила читать, у нее взяла микрофон бравая, мужественного вида ученица с короткой прической, представительница другой школы, прибывшая для