Только моя - Кристина Зайцева

– Полина…

– Да… я стала бы тебя ждать, – говорю дрожащим голосом. – Отвези меня домой.

– Поля…

– Я не хочу ничего слышать. Не хочу слушать тебя! – закрываю руками уши. – Я хочу домой!

Прижавшись виском к стеклу, игнорирую возню, которую он развел, чтобы найти на коврике ключ. Несмотря на то что я не пила алкоголь, голова кружится, а дождь на трассе превращается в водопад, но это не мешает мне вернуться домой в семь вечера.

Дома никого, и это самая лучшая новость за этот день, с которой я ныряю под слой пены в ванне, отправив свой телефон под матрас, чтобы никто… никто не смог потревожить мое личное пространство, даже мой бывший парень, сообщение от которого я оставила непрочитанным.

Глава 28

Антон

– Это Польки любимчик… – слышу над головой голос щупловатого парня в тонкой куртке «пиксельке» и резиновых сапогах.

– Чей? – поднимаю на него глаза.

– Полины… юриста нашего. Знаешь ее? Такая… кхм… – чешет он затылок. – Блондинка. Красивая… – дает очень усредненную характеристику нашему юристу. – В офисе сидит.

Мои пальцы усердно шлифует шершавым языком двухмесячный черный щенок неизвестной породы. Кажется, это помесь лабрадора и дворняги.

Какая ироничная херня.

Примерно то же самое представляем собой мы с упомянутой блондинкой.

Мысль кривит мое лицо в кислой улыбке.

Треплю маленькую собачью голову, которая в моей ладони полностью тонет.

Черные глаза-бусины заглядывают мне в душу, маленькие клыки впиваются в палец.

– Кличка у него есть?

– Не-а…

Вдохнув не самый благоухающий воздух собачьего приюта, спрашиваю:

– Коробку принесешь? И пеленку.

– Э-э-э… – парень мнется, раскачиваясь на пятках. – Она сказала, сама ему хозяина найдет.

– Возьму на себя смелость. Так что, есть коробка?

Снова трет затылок. Мнется. Но все же соображает, что это приют, а не пятизвездочная гостиница, бормочет:

– Пойду, поищу, – скрывается в старом деревенском доме, который используют как склад и офис.

Из дома выходит мужик с лопатой и, отставив ее, принимается заносить тридцати килограммовые пакеты собачьего корма, которые десять минут назад я выгрузил из своего багажника. В этом практически и состоит моя волонтерская работа: таскать тяжести и развозить их по городу, то есть быть бесплатным грузчиком, но я просто не могу оставить эту контору без волонтера. Просто не могу. Я весь в благородном служении нуждающимся, по самые, блин, уши.

Корм, который сюда привез – наше с Денисом пожертвование.

В том, чтобы быть меценатом, дофига шарма.

– Вот… – парень трясет передо мной большой картонной коробкой, вернувшись во двор.

Отказываюсь от грязной замызганной тряпки, которую он предлагает в качестве пеленки, и стелю вместо нее свою толстовку, которая уже две недели болтается в багажнике. Опустив в коробку прилично упитанного безымянного щенка, отправляю эту «бандероль» на заднее сиденье машины и сажусь за руль.

На подъезде к городу небольшая пробка.

Тихий скулеж и тявканье сзади напоминают о том, что нужно заехать в магазин и купить какой-то еды для своего пассажира, но прямо сейчас я отодвигаю все дела, упрямо ломясь через загруженный машинами город к офису волонтерского центра. Дергая коробку передач и срезая дорогу через дворы с разбитым асфальтом, въезжаю на стоянку через сорок минут и паркуюсь рядом с черным «Мерседесом».

Со вчерашнего дня у меня слетели все тормоза. Даже бетонная стена меня не остановит, когда дело касается владелицы этого «Мерседеса».

Опустив заднее стекло наполовину, глушу мотор и выхожу из машины, на ходу набирая сообщение:

«Через минуту жду тебя в коридоре. Если не выйдешь, сам зайду».

Границ дозволенного и недозволенного для меня больше не существует. Она может сопротивляться, мне все равно. Может царапаться, злиться, кусаться, но сегодня будет по моему.

Сообщение прочитано.

Уверен, она понимает, что я не пошутил. Доставать ее из кабинета на глазах у коллег, включая Дашу, хреновое цирковое представление, но мне нужно ее увидеть, иначе сдохну от голода.

Войдя в коридор, пристраиваюсь плечом к стене и жду, тараня глазами дверь в противоположном конце помещения. Она открывается секунд через тридцать, и для меня все отъезжает на задний план.

Выпускаю воздух из легких так, что нос сводит.

Полина втемяшивается в меня глазами, прикрывая за собой дверь.

Белые волосы в идеальном порядке лежат на плечах. Волосок к волоску, все как я люблю. Черное платье в белый горошек длинной ровно до колен, на ногах сандалии с завязками вокруг лодыжек.

Ей лучше не подходить ко мне близко. Смотреть на нее и не трогать – ломающая хрень. Я не видел ее четырнадцать часов, и если еще неделю назад подобное было хоть как-то терпимо, то больше нет.

Никаких гребаных границ.

– С чего ты решил, что можешь себе такое позволять? – подлетев ко мне, она понижает голос до приглушенного шипения. – С чего ты вдруг раскомандовался? – пинает меня по яйцам словами.

– Просто экономлю нам время, – смотрю в ее лицо, оттолкнувшись от стены.

На ее губах бледно-розовая помада. Чертовски нежно и красиво. Хочу сожрать ее губы. Раздавить своими. У меня тестостероновая атака, когда вижу кончик розового языка, обводящего пухлый контур рта.

Полина ловит мой свинский похотливый взгляд и делает шаг назад.

– Что тебе нужно?

– Заеду за тобой в пять вечера. Если не выйдешь сама, приду за тобой. Сбежишь, все равно приду.

– Ты… – захлебывается возмущением. – Повтори? – снова шипит.

– Приду. За. Тобой, – повторяю с расстановкой.

– Только попробуй. Не подумал о том, что у меня могут быть дела? Считаешь, у меня все вокруг тебя одного вертится? Потому что ты вдруг этого захотел? У меня есть парень…

– Мне похер, Полина, – останавливаю ее.

Я не хочу нихера слышать о ее парне. Есть он или нет, мне на него насрать, но его упоминание все равно выводит из равновесия. Я не собираюсь диктовать, как ей с ним поступить, не собираюсь вытаскивать наружу наши с ней дела, но сегодня все будет по моему.

Она моя. Я втягиваю в себя эти слова вместе с воздухом. Смакую. Вкладываю в свой взгляд, точно зная, что так оно и есть. Она моя. Сам я забыть ее даже не пытался. В отличие от нее у меня была девяносто девяти процентная уверенность в том, что увижу ее снова, потому что впереди у нее было еще два курса университета, и свою учебу она любила слишком сильно, чтобы бросить.

– Ты эгоист. Какой же