Беглец. Бегство в СССР. Часть 3 - Влад Радин

— Здравствуй, Варвара, здравствуй, Андрей, — поздоровался он с нами, — честно говоря я не ожидал увидеть тебя здесь. Андрей говорил мне вчера, что ему нужен помощник, но, я и подумать не мог, что им будешь ты.

— Здравствуй, Борис, — с трудом выдавила из себя Варвара, — как видишь ты ошибался.

Мы прошли в большую комнату, где со встревоженным лицом нас уже ожидали Наталья и её родители.

— Ну как? — , буквально подскочив на стуле спросила нас Наталья.

— Пока всё нормально, — ответил ей я, — Лида проспит до утра, промедол ей колоть сегодня не надо.

— Не знаю, что ты нашёл нормального, — вмешалась Варвара, — на мой взгляд случай совершенно безнадёжный. Единственное, что мы можем сделать — это облегчить страдания девочки. А так, жить ей осталось считанные недели. Говорю тебе это, как онколог. Я на таких больных насмотрелась.

— Не спорю с тобой, случай действительно крайне сложный. Но шансы есть. По крайней мере на то, что бы вывести Лидию в более или менее полную ремиссию.

Варвара лишь фыркнула в ответ.

— По моему всё это похоже на попытку воскресить мёртвого. Извините меня Наталья. Но я говорю так, как оно есть.

— На самом деле здесь всё не намного сложнее чем было с Мариной. Так, что не впадай в пессимизм. Марина вон бегает в издательство по поводу издания своей книги, а всего месяц назад она была приговорена твоими коллегами и ожидала скорой смерти. В общем — поборемся. Говорю тебе со всей ответственностью.

— Ну не знаю, не знаю, — пожала плечами Варвара, — может быть, тебе виднее. Но с моей точки зрения лечение не имеет никаких перспектив.

— Ладно, — подытожил я, — следующий сеанс завтра. В это же время. А пока разрешите нам откланяться.

Глава 13

— Ну и что? Что это всё значит? — спросила меня Варвара, когда мы оказались на улице, — зачем ты взялся за это? Говорю тебе, девочка неминуемо умрёт. Максимум, что мы можем это совсем немного продлить ей жизнь. Вернее даже не жизнь, а мучения. Зачем всё это? Что ты собрался стимулировать ей? От её иммунной системы уже ничего не осталось. Не знаю, по моему это аморально. Давать ложную надежду её матери и заниматься тем, что бы продлевать муки ребёнка. Лучше дать ей умереть. Всё равно недолго осталось!

— Садись — ка ты в машину, там и поговорим, — сказал я в ответ на это.

Оказавшись в машине я спросил Варвару:

— Ты заметила как Лида похожа на Бориса?

— Ещё бы. Понятно почему он прибежал к тебе. Речь ведь идёт о жизни его дочери. Но он молодец всю информацию о тебе собрал. Интересно где?

— Ну, Варвара, ты прямо как ребёнок! Если всё стало известно твоему шефу, то тем более сведения такого рода могли дойти и до офицера КГБ!

— Ладно я дурочка, я ребёнок, но ты не ответил мне главное, как ты будешь лечить Лиду?

— Ладно не обижайся, есть метод. Расскажу тебе о нём дома. Кстати этот метод я уже применял при лечении Марины, и как видишь вполне успешно. Попробуем тоже самое применить и при лечении Лиды. Конечно немного поздновато, но попробовать стоит. А знаешь Борис удивил меня. Как он всё — таки сумел обуздать свою гордыню! Видимо он очень любит свою дочь! А мне он казался совершенно бессердечным человеком, законченным садистом. А всё оказалось немного не так. Надо же- век живи, век учись и всё равно дураком помрёшь.

— Ещё скажи, что он самый милый человек на Земле.

— Не скажу. Человек он очень нехороший. Но его дочь здесь совершенно не при чём. Ладно, что ты стоишь? Поехали!

Оказавшись дома я начал свой рассказ о том как собираюсь лечить дочь Медведева.

— Понимаешь одной стимуляции иммунной системы в таких случаях недостаточно. Это я понял когда мы лечили Марину. Нужен несколько другой подход. И мы впервые попробовали его когда лечили Марину.

— И,что это за способ? — спросила меня Варвара.

— Видишь ли, как говорил мой прадед, вокруг нас расположен целый океан невидимой энергии. Эта такая животворящая энергия. И наша задача подключится к этому океану, создать своего рода канал и передать эту энергию больному организму. Как я понимаю, эта самая энергия запускает нечто вроде процесса регенерации в больном организме. Сегодня я уже попробовал создать такой канал. Проблема состоит в том, что у Лиды всё настолько плохо, что без твоей помощи мне не обойтись. По крайней мере пока. Ну и заодно и тебе не мешает научится создавать такой канал.

Варвара задумалась, помолчала, а потом сказала мне:

— Слушай если ты прав, то это открывает черте — какие перспективы… При помощи такой энергии можно, разве, что только не воскрешать мёртвых!

— Не поминай чёрное слово!

— Да ну тебя! Я не суеверна!

— Эх, Варюха, Варюха, — укоризненно сказал я, — на твоём месте я был бы поосторожнее со словами.

Назавтра мы снова были в квартире Натальи. Войдя в неё я сразу заметил, что атмосфера в ней как- то переменилась. Переменилась в лучшую сторону. Той безысходности и мрачной тоскливости, что я ощутил в ней позавчера (да и вчера) в ней стало значительно меньше.

У порога нас встретила Евгения Петровна.

— Лидочке сегодня значительно лучше. Первый день нет болей. Только слабость. Наташа сейчас кормит её- почему — то шепотом сказала она нам.

— Слабость это очень хорошо! — сказал я ей, — слабость означает, что лечение даёт эффект. Я уже успел убедится в этом.

— Дай Бог, — ответила мне Евгения Петровна и размашисто перекрестилась.

В ожидании пока Наталья покормит дочь мы разместились в большой комнате.

— Евгения Петровна, а когда заболела Лида? — спросила её Варвара.

— Почти три года назад. Сначала мы не обращали внимания. Она всё на усталость жаловалась, потом ноги у неё болеть начали. Врачи по началу только руками разводили. Разные лекарства назначали, только толку от них никакого не было. Потом простуды бесконечные начались. А в один день кровотечение у неё открылось. Тут то и поставили ей правильный диагноз. Её сначала успешно лечили. Тут Борис очень помог. Он когда узнал, что у него дочь есть и с ней такая беда приключилась, буквально в лепёшку расшибался. Только три месяца назад Лиде лечение помогать совсем перестало. Врачи отказались от неё. Острый лейкоз в четвёртой стадии. Видели бы вы Бориса! Он когда об этом узнал, у него всё лицо почернело. Хороший он