Сказания пыльных миров. Том 4. Громовержец - Ярослав Кожедуб

гварды, даже если бы Генссен попробовал приказать напрямую что-то подобное, просто отказались бы. Альт с Сильфией банально не стали бы портить отношения с обладающим: во-первых, коллеги, как-никак, а во-вторых — наши торговые отношения уже закрепились первой сделкой. Терять новые интересные заклинания в будущем из-за взаимных обид по прихоти какого-то барона? Глупо. К тому же они прекрасно знают, сколько у любого обладающего козырей спрятано по рукавам. Справиться — справятся, но риск, что я начну сражаться всерьёз, того не стоит.

Разве что Риман мог бы рискнуть, на правах старшего брата. Разобраться по-семейному, так сказать (хотя у него как раз шансов было бы меньше, чем у всех вышеупомянутых). К счастью, брат оказался… понимающим? Даже удивительно. В детстве мы не то чтобы сильно ладили, и, после большого перерыва в общении, за последние месяцы он открылся для меня с совершенно неожиданной стороны. Вместо шкодливого подростка — серьёзный мужчина, вместо пакостника-иллюзиониста — сильный и разносторонний маг, а вместо вечных попыток выставить себя главным… гибкость. Риман стал способен не только брать на себя ответственность и командовать людьми — с этим у него никогда проблем не было — но и спокойно и без всяких взбрыков подчиняться сам. Даже младшему брату.

И даже несмотря на всё, через что мы прошли во время путешествия в орочьи леса, у меня оставались сомнения, что Риман поймёт и спокойно меня отпустит. Я даже готов был ударить ниже пояса и задать ему простой вопрос: «Если бы похитили Пушистика, ты бы не пошёл?». Не думаю, что у брата нашёлся бы достойный ответ — я (да и не только я) прекрасно замечал взгляды, которые он бросал на девушку. Дальше взглядов это пока не уходило… впрочем, сейчас и время было откровенно неподходящее.

Но Риман взял — и отпустил, даже не позволив мне поддеть его напоследок.

Спустя полчаса я выходил наружу, ощущая себя немного голым — впервые за долгое время я оставил Кота в замке и уходил в одиночку. Не хотелось подвергать его и себя излишнему риску — всё-таки он достиг уже достаточных габаритов, чтобы слегка стеснять мои движения, сидя за пазухой. Лишние полторы (ну пусть даже почти две) сотни единиц маны меня в случае чего не спасут, ну а на крайний случай накопитель на заветную сотню в кармане имеется, пусть и заряженный не мной, а Риманом (я банально не успевал). Должно хватить.

В замке я задерживался не только ради того, чтобы Риман заполнил мне накопитель. Было у меня к брату и ещё одно дельце. Уж очень удобным оказался тот момент, что Лепесток находился на холме: весь Цагатт был как на ладони.

— Сейчас, — рассеянно пробормотал брат, формируя рунное заклинание. — Вот, готово.

Мы стояли на стене замка, обращённой в сторону точки встречи — Риман колдовал, я вглядывался в различимые, но слишком мелкие с такого расстояния чёрные точки противника. Увы, всё же далековато, чтобы сказать хоть что-то конкретное. Но… для этого и существует магия!

Обернувшись, я присмотрелся к иллюзии, повисшей прямо в воздухе. Её формировало заклинание Римана — как подзорная труба, только в разы удобнее.

— Раз, два, три… — задумчиво пробормотал я, быстро оценив примерные силы орков. — Три дюжины не самых слабых воинов — и это только на виду.

— Я бы поставил, что в ближайшей округе их ещё как минимум столько же. Да ещё в целом в этом секторе города орков больше полутысячи — и, в случае чего, они быстро подтянутся к месту заварушки.

— И баррикады вокруг площади. Не особо мощные, конечно, но быстро они обустроились, сволочи.

— Проблема не в баррикадах, — поморщился брат. — Баррикады для тебя проблемой не будут. Проблема в шаманах.

— На месте посмотрим. Теоретически, если они не начнут бить на поражение сразу, то количество шаманов не так уж и важно. Лишь бы там не оказалось никого мощнее этого Карраша, — вздохнул я. — А ещё меня напрягает, что Энигмы я не вижу… и никаких… ну, не знаю, шатров, где её могли бы держать.

— Потому что её там нет, — осторожно сказал Риман. — Либо держат где-то вне площади, чтобы не выкрали, либо… Грег, ты же понимаешь, что есть шансы, что она уже… ну…

— Я понимаю, Рим, — устало потёр я глаза. — Но проверить обязан.

Выйдя из замка, я глянул в сторону назначенной точки и тихо хмыкнул: огромный столб света в стороне площади лишь набирал яркость по мере того, как солнце клонилось к закату. В тенях не подкрасться никак. Вообще все окраины города были хорошо освещены, несмотря на то, что ночь ещё не настала. Но там всё же имелись кое-где проплешины между стратегически важными точками, где хотя бы теоретически можно было пробиться. Увы, мне как раз в такую точку и надо было топать… ладно, на лёгкую прогулку я не рассчитывал изначально.

Пробираясь между завалами и баррикадами, осторожно обходя ловушки и прислушиваясь к далёкому грохоту гномьих снарядов, я поймал себя на какой-то… усталости. Хотелось спасти Энигму и уйти не обратно в замок, а наоборот — подальше и от орков, и от людей, и от войны в целом. Но это уж точно было бы чересчур эгоистично.

Спустя минут двадцать пришлось встряхнуться — я вошёл в серую зону, где орки ещё не раздолбали все ловушки под ноль, но уже появлялись регулярно, да и сигналки свои раскидывали. Спустя ещё минут десять пришлось напрячься капитально: тут уже начиналась полноценная орочья зона контроля. Свет, патрули и остатки зданий, от которых баллисты оставили лишь груды щебня. Даже не спрячешься толком.

Наконец, спустя ещё полчаса медленного движения (где ползком, где быстрым бегом, а где и в Реку теней нырять получалось), я замер, втиснувшись в не особо удобную щель между сохранившимся куском стены и грудой кирпичей. До площади осталось совсем немного, последний рывок.

Но сначала надо восстановить ману… и приготовить речь.

Глава 12

Разбег, мощный прыжок, поворот — и я со свистом пролетаю между двумя ошеломлёнными и не успевшими среагировать орками, что стояли на баррикаде и, вместо выполнения своих должностных обязанностей, болтали о какой-то ерунде. Имелся огромный соблазн отоварить кого-нибудь из них хотя бы кулаком, но это поменяло бы траекторию моего стремительного полёта (превратившегося в падение на другой стороне баррикады).

Приземлившись, я мгновенно ушёл в перекат — не только чтобы погасить инерцию от падения, но и на случай, если стражники очухаются слишком быстро и успеют чем-нибудь по мне