Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле

Желание отличаться провоцирует войну нарядов. Каждый аристократ или королевский дом прекрасно осознает, что одежда – это оружие, с помощью которого можно одолеть конкурентов. Оказавшись в эпицентре модной битвы, король пытается притормозить эту тенденцию у аристократов. В действительности же репрессии против вольностей в одежде усиливают его власть.

Мода: репрессии и главенство государства

Такое количество возможностей провоцирует вседозволенность у представителей знати или среди великих европейских монархов.

Аристократы полагают, что их внешний вид – средство блеснуть, что, в контексте религиозных войн, не нравится королям. Властители отвечают на это законами о роскоши, затрагивающими всю Европу. Что касается монархов, то их соперничество смещается с поля битвы в дипломатическую плоскость. Оружие не столь убийственно, как великолепие королевской свиты.

В современную им эпоху мишенью законов о роскоши является, главным образом, сфера гардероба, тогда как во времена Античности они касались также числа приглашенных на банкеты. Законодательство, предписывая и запрещая, формулирует нормы, то есть постановляет, кто и что должен носить, и указывает на неизбежные наказания – в основном штрафы или конфискацию имущества [210].

Чтобы обуздать дворянство, короли, начиная с Франциска I и заканчивая Генрихом IV, регламентируют ношение одежды путем издания многочисленных законов.

В 1543 г. Франциск I повелевает:

Никакой золотой или серебряной парчи или одежды, и не носить никакой золотой или серебряной прошивки, вышивки, плетения, бархата либо других шелковых тканей с золотыми или серебряными полосами, будь то платья, плащи, полукафтаны, штаны, кайма на одежде либо иное, в каком бы виде или каким бы образом это ни было, исключая ратные доспехи, иначе как нарушители указов будете наказаны штрафом в тысячу экю и конфискацией.

Тем не менее он дал три месяца тем, у кого было такое одеяние, чтобы износить его или избавиться от него. Четыре года спустя при Генрихе II предписания «распространяются на женщин, за исключением принцесс, дам и девиц из свиты королевы, и сестры короля». В 1549 г. новым указом увеличивается количество запретов.

Золото и серебро вновь запрещаются на одежде, за исключением золотых или серебряных пуговиц. Одеяния из темно-красного шелка разрешается носить только принцам и принцессам. Наконец, Генрих II запрещает ремесленникам и низшим классам носить шелковую одежду. Затем следуют законы 1561 и 1563 гг. Позднее, в 1576, 1577 и 1583 гг., Генрих III издает три закона, также как и Генрих IV в 1599, 1601 и 1606 гг.

Эти законы направлены на то, чтобы упорядочить излишества посредством подтверждения главенства королевской семьи и ограничения высшей аристократии и мелкой буржуазии. Регламентируется длина шлейфа, форма и материалы капюшона и ювелирных украшений. Скромность Евы не имеет почти ничего общего с этими предписаниями: супруги должны быть отражением статуса своих мужей. Однако мотивы, руководящие французским законодательством, сложнее и тоньше [211].

Траты без счета грозят крахом известным семьям и, следовательно, стране. Закон, изданный, в 1547 г. Генрихом II, показывает, что он опасается того, что приобретения его знати нанесут урон феодальной военной системе, поскольку первейший долг дворянина – это финансирование войск и снаряжения. Также необходимо сохранить социальное устройство.

В самом деле, в XVI веке, когда целые семьи были истреблены войной, достаточно просто добиться дворянского звания, купив титул.

И, разумеется, обогащение и разнообразие модных вещей путают дресс-коды. В 1615 г. французский драматург и экономист Антуан де Монкретьен жалуется на всеобщее смешение рангов: «Теперь никого не возможно отличить по внешнему виду. Лавочник одет, как благородный человек»[212].

Но количество новых законов, подтверждающих прежние запреты, доказывает, что их не соблюдают. Впрочем, во Франции такие эссеисты, как Монтень (1533–1592 гг.), полагают, что законодательство о роскоши нецелесообразно и бесполезно. Монтень рекомендует, скорее, разрешить потребление этих благ для того, чтобы извести алчность. Его современники как один настаивают на том, что вся социальная иерархия находится на грани распада. Обеспеченные слои, состоящие из разбогатевших горожан, желают возвыситься до положения дворянства и не соблюдают законы. Самых бедных это не касается. Именно об этом идет речь в книге Маттеуса Шварца (1497–1574 гг.) «Костюмная книжица»[213].

Лагерь Золотой парчи: демонстрация политической власти

Начиная с конца Средневековья размах такого явления, как дворцовые церемонии, стимулирует все более разрастающееся производство предметов роскоши. Среди наиглавнейших событий XVI столетия самым блистательным была встреча в лагере Золотой парчи, которую современники называли восьмым чудом света [214].

С 7 по 24 июня 1520 г. после двухлетних переговоров король Франции Франциск I и король Англии Генрих VIII решают заключить договор о мире и дать обещание другу поженить французского дофина с Марией Тюдор. Если дипломатическая встреча не увенчалась успехом, то этого нельзя сказать о зрелище, которое представляли собой ее участники, поражавшие своей роскошью.

По обе стороны Ла-Манша были задействованы сотни ремесленников. «Ради такого дела все героически, как сумасшедшие, принялись закладывать луга, замки и фермы, чтобы купить безделушки, бархат, атлас, золотую парчу, ювелирные украшения, особенно золотые цепи, такие же, какие носили англичане»[215]. Это встреча знатных людей. На обширной равнине между Ардром и Гином с нуля выстроен роскошный лагерь.

Англия и Франция прилагают значительные и даже разорительные усилия, чтобы показать себя в выгодном свете. Строительство лагерей (шатров, спален и площадок для игр), организация празднеств (поединков, маскарадов, банкетов, недолговечных декораций и фейерверков) требует мобилизации множества ремесленников, а также гардероба.

Главными организаторами встречи выступают со стороны Англии кардинал Томас Уолси, а со стороны Франции – дипломат Галио де Женуйак, канцлер Антуан Дюпра и адмирал Гийом Гуффье де Бон-ниве. Как основные распорядители и представители королевской власти в этом политическом спектакле они отводят ведущую роль ремесленникам. Стоимость этой встречи была непомерной. Очевидно, что манера одеваться является главной составляющей материальной культуры принцев и придворных. Она раскрывает коды того, что немецкий социолог Норберт Элиас назвал «придворным обществом».

Чтобы сохранять свое положение в гонке за репутацию и престиж, чтобы не подвергать себя насмешкам, презрению, потере авторитета, нужно адаптировать свой внешний вид и свои поступки к переменчивым нормам придворного общества, направленным на то, чтобы все больше и больше подчеркивать исключительность, отличие, принадлежность придворного к элите. […] Нужно носить определенные ткани, определенные башмаки. Нужно поступать так, как церемониал предписывает тем, на кого он распростараняется [216].

Эта экономика гардероба является одновременно причиной и следствием трансформаций наряда. Что касается мастерства ремесленников, то оно центральный элемент цепи. Двор устанавливает систему гардероба, основанную на роскоши, которая