Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле

порождает определенного рода экономику через сеть торговцев-галантерейщиков, портных, шьющих одежду, вышивальщиц и белошвеек, подвизающихся при дворе, и через посредников, находящихся в прямой или косвенной связи с заказчиками.

Об этом напоминает Даниэль Рош: «Изучение производственных технологий и сетей распространения свидетельствует о творческой свободе человека и о том, что в обществе произошли перемены»[217].

Изучение деятельности поставщиков, придворной бухгалтерии и торговых сетей позволяет понять королевские предпочтения относительно гардероба.

Архивы, касающиеся английской одежды, в частности счета Гардероба королевы Екатерины Арагонской за май 1520 г., а также счета, выставленные за одежду для турниров и маскарадов, позволяют оценить роскошь нарядов. Бахрома, разрезы и прорези на итальянских и испанских моделях производят фурор. Сэр Эндрю Виндзор, распорядитель Королевского гардероба, после того как взял на себя ведение дел Генриха VIII, получает 746 ливров, 3 су и 8 денье.

Гардероб как департамент королевского дома включает в себя множество мастерских. Для правильной работы гардероба и ведения счетов необходимы хранитель, портной, клерк и носильщик.

Они заказывают ткани и материалы, затем занимаются пошивом одежды. Король оплачивает личные счета. Английский юрист и историк Эдвард Холл описывает наряд Генриха VIII, в который тот был одет при первой встрече с ним: одеяние со складками из узорчатой серебряной парчи с золотым рубчиком, усыпанное драгоценностями, и черная шляпа, украшенная перьями. Джон из Парижа, названный в октябре 1519 г. королевским портным, получает 12 денье в день.

Что же касается Элиса Хилтона, ставшего в 1502 г. groom of the Queen’s Robe (придворным слугой при гардеробе королевы), то он занимается закупками, предназначенными для Екатерины Арагонской в апреле и мае 1520 г. Портной Томас Келевитт шьет одежду для королевы: вещи из белого атласа, зеленого, желтого и рыжеватого бархата, золотисто-зеленой ткани, тафты, черного атласа и черного бархата. Ткани, в частности, импортируют из Брюгге и Голландии [218].

В конечном счете в мемуарах остаются не дипломатические достижения, связанные с этим событием, а невероятная демонстрация богатства и роскоши во славу королей. Призваны самые искусные ремесленники. Производство исключительных нарядов логически обосновывает роль отдельных людей: закупщики, посредники, вышивальщицы и портные дают возможность проследить за этапами производства.

Одежда – это особый политический инструмент: она говорит о великолепии с целью произвести впечатление на противника. Задействованы модельеры и портные, те, что шьют полукафтаны и штаны или платья, скорняки или швеи. Прически декорируют павлиньими или страусиными перьями, головные украшения отделывают черным бархатом, золочеными пуговицами, лентами и брошами. Достоинства многих нарядов подчеркивают драгоценные камни и вышивка.

Владык сопровождают примерно по шесть тысяч дворян и офицеров. Монарх выбирает одежду для себя и своих фаворитов. Знать и дворянство лично оплачивают свои расходы, которые должны соответствовать положению каждого. В 1519 г. об этом напоминают отданные приказы: запрещается носить более богатые одежды, чем у короля.

Социальное конструирование лица

В коллективном воображении старинные образы обычно ассоциируются с чрезмерно набеленными лицами с накрашенными румянами скулами и напудренными волосами, как в эпоху Просвещения.

Это представление свидетельствует о том, что вплоть до последнего времени нам было мало что известно о XVI веке, обширной, но не изученной области [219].

«Социальное конструирование тела» отнюдь не игнорирует лица.

Желание приукрашивать сомнительно с моральной точки зрения, поскольку оно неестественно и меняет природу – единственную подлинную красоту. Однако книги с рецептами и секретами, проистекающие из различных и порой сочетающихся друг с другом интеллектуальных и научных концепций – учебник по алхимии, ведению домашнего хозяйства или по практической химии, медицинские пособия, – публикуются начиная с 1530 г. Современники пользуются термином «косметические снадобья». Книги указывают, в частности, на то, что их готовят дома.

Косметические рецепты занимают все больше места в печатной продукции XVI столетия. Безусловно, косметология еще не является самостоятельной наукой и остается тесно связанной с ботаникой, но она упоминается в большинстве текстов по медицине и фармацевтике.

Bastiment des receptes, книга рецептов анонимного автора, вышедшая в Венеции примерно в 1524 г. и в 1560 г. переведенная врачом и ботаником Жаном Рюэлем на французский язык, служит отличной иллюстрацией разнообразия предложений. Между тем венецианский сборник пользовался огромным успехом в Европе вплоть до 30-х гг.

XIX века. Хотя эти советы касаются прежде всего практических сведений о домашнем хозяйстве либо об охоте, уходу за телом в них отведено особое место.

Чтобы окрасить волосы в черный цвет.

Возьми размолотую и измельченную окись свинца и столько же негашеной извести. Разведи все в горячей воде и хорошенько перемешай с водой. Вымой волосы, и они почернеют.

Чтобы удалить волоски с любого места на теле так, чтобы они больше никогда не выросли вновь.

Возьми скорлупу от пятидесяти яиц или около того, хорошенько обожги ее в печи на сильном огне. И ты получишь воду, которой натрешь то место, где желаешь удалить волоски, и испытаешь необыкновенное блаженство.

Чтобы сделать женское лицо красивым.

Собери семена петрушки и крапивы, ядра персиков, прокипяти все вместе и этой водой или гущей помой там, где тебе нравится.

Чтобы женское лицо порозовело.

Возьми размолотый и измельченный красный сандал, хорошенько разбавь его очень крепким, дважды перегнанным уксусом. Потом положи сандал в то количество уксуса, какое тебе покажется достаточным. Прокипяти все вместе и, пока он будет стоять на огне, положи немного квасцов. Ты увидишь идеальный красный цвет. Если ты хочешь, чтобы краска была ароматной, положи туда немного мускуса, виверры, амбры или другого ароматного вещества, которое тебе больше всего нравится [220].

Макияж, создаваемый на основе белого и красного цвета, подчеркивает принадлежность к привилегированному классу, в отличие от деревенских жителей и их загорелых лиц. Белизна говорит о душевной чистоте. То есть речь идет о том, чтобы «наводить глянец», «смягчать», «очищать», «полировать» и «осветлять» кожу.

Рецептурные книги рассказывают о разных веществах и смесях, «удивительной фармакопее», состоящей из растительных продуктов, сыра или риса, металлов, висмута, свинцовых белил и мела… не говоря уже о ртути. Эти продукты, как безобидные, так и токсичные, превращаются в помады, молочко или воду.

Красным краскам придают все больше значения, так как они создают контраст с белизной кожи, главным элементом обольщения. В частности, английская королева Елизавета I для того, чтобы ее губы выглядели красными и глянцевыми, использует отвар из кошенилей, смешанный с гуммиарабиком и яичным белком [221].

«Разве это не приманка для любовников?» – напишет барочный поэт Марк де Папийон