Случайная попаданка для дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Ферст окидывает меня взглядом с ног до головы так, что вместе с ним по моему телу пробегают мурашки. Ну вот что он так на меня смотрит? Что, вчера недостаточно все прочувствовал в этой нише?

— Нет-нет, я уже ухожу, — говорит принц. — Ах да… Я сегодня получил почту. Благодарю за приглашение на свадьбу и от всей души поздравляю с помолвкой.

Сердце пропускает удар, и я невольно ловлю взгляд ректора. Он прищуривается и сминает лист бумаги, который был у него под ладонью.

— С-спасибо, — отвечаю я, не глядя на принца.

Хотя бы за то, что я теперь в курсе того, что на мою свадьбу уже даже приглашения разослали. А вот за то, что ректор в курсе — не спасибо.

Принц кивает и выходит из кабинета, оставляя нас с ректором наедине. Кажется, что воздух искрит, я почти физически чувствую гнев ректора. Но на что?

— Я принесла характеристики, как вы и просили, — я медленно, как будто к каждой моей ноге привязана пудовая гиря, подхожу к столу ректора и кладу на него папку.

— Достаточно гадостей написали про студентов? Или еще хотели бы? Может, вам сразу дать расчет?

Глава 30

У меня перехватывает дыхание, потому что расчет как раз в мои планы не входит. Мне нужно проработать тут достаточно долго, чтобы вернуться обратно, но не успеть попасть в дурку.

Ах да! И мы снова на «вы»! Какая прелесть!

И неважно, что я первая начала, после вчерашнего он мог бы и не продолжать.

— А вы, ректор, как обычно, сначала делаете выводы, а потом пытаетесь подогнать под них обоснование? — поджимаю губы и переплетаю руки на груди. — Так же проще?

— О чем вы? — ректор смотрит на бумагу, которую смял, сминает еще сильнее и отбрасывает в сторону. — Раз уж вы решились дать согласие на то, чтобы выйти замуж за объект своей влюбленности, то, я думаю, терять вам нечего. Оторвались на студентах напоследок?

Чем-то царапает его фраза про согласие. Как будто я должна о ней попозже еще раз подумать. Но сейчас я настолько полна гнева на несправедливые обвинения, что не думается. Хочется искренне возмущаться!

— Может, посмотрите уже в папку-то? Для разнообразия так? — опираюсь ладонями на крышку стола. — Или уже не нужны правдивые характеристики?

— А вам они нужны? С чего вдруг такая смена отношения к нестабильным студентам? — он тоже поднимается с кресла и опирается на стол. Наши лица оказываются слишком близко. Я снова могу разглядеть шрам на его брови, а ямочка на подбородке начинает предательски отвлекать.

— Попыталась вникнуть в их проблемы! А вы хоть раз пробовали прочувствовать проблемы кого-то другого, кроме себя? — прищуриваюсь и заставляю себя смотреть в глаза ректору. — И я сейчас не о студентах. О преподавателях. Например, знаете, как тяжело Катрине Гу? Ей уже давно пора обустраивать детскую для малыша, а ей приходится часами стоять и разбирать артефакты. Или бедный профессор по бытовой магии… У него мама болеет, а он вынужден тут торчать из-за этой комиссии.

Последнее я узнала чисто случайно, пока слонялась по скверу. Подслушала, каюсь. Но, может, теперь его отпустят домой: на него точно не падает никаких подозрений.

Ректор сжимает челюсти так, что желваки на скулах начинают ходить. Понятия не имею, знал ли он об этом всем, но теперь он как-то озадаченно смотрит на меня.

— А вы? Вы бежите от своих проблем замуж? — спрашивает он со сталью в голосе.

— То есть, по-вашему, замужество решает все проблемы? А никогда не думали, что только создает?

— Еще скажите, что не хотите замуж, — саркастично замечает он.

— Да все, что угодно, только бы быть подальше от вас! — произношу я.

Пару вдохов мы смотрим друг на друга, тяжело дыша после спора, как будто пробежали стометровку. Я закрываю глаза руками и медленно сажусь на стул около стола ректора.

— Не хочу, — почти шепотом произношу я. — Не хочу я замуж. Я даже понятия не имею, кто жених. Отец все решил, как только узнал, что у меня проснулась огненная магия.

Говорю, а потом почти сразу жалею, потому что зачем ректору мои проблемы? Не говоря уже о том, что все еще сохраняется вероятность того, что это он хотел меня подставить.

Три удара сердца. Ровно три. И ректор оказывается рядом, аккуратно обхватывая мои запястья и отводя ладони от лица.

— Я не знал, — говорит он своим бархатистым голосом мягко-мягко, как будто гладит. — Почему ты не сказала?

Вот так ненавязчиво мы вернулись к тому, на чем закончили предыдущий вечер. Только теперь я чувствую, как между нами словно трескается плотина. Опасно. Если трещина будет достаточно большой, плотину прорвет, что тогда ждет меня? Тоска, когда я вернусь домой?

— А зачем? Это не имеет отношения к работе. Да и разве тебе это интересно? Разве что только в том плане, что ты быстрее от меня избавишься.

Ректор качает головой и стирает большим пальцем слезинку с моей щеки. Надо же… Я даже не заметила: настолько сильно отгородилась от чувств, что не поняла, как на самом деле меня это все тревожит.

— Во-первых, отношение прямое: где мне искать еще одного специалиста столь же высокого класса, — с легкой улыбкой, словно успокаивая, говорит ректор. — А во-вторых, с чего ты решила, что я хочу от тебя избавляться?

Почему-то простое присутствие ректора, его взгляд и нежные прикосновения успокаивают, поддерживают во мне постепенно угасающий огонек оптимизма.

— Ты же знаешь, что если отец захочет, он силой заберет и прямо жениху в руки передаст, — качаю головой. — Но… Пока я тут, я бы очень хотела снять с себя подозрения и сделать так, чтобы дети могли учиться нормально.

Кажется, я снова замечаю, как зрачок ректора становится вертикальным, когда между его бровей появляется глубокая складка.

— Насчет первого я бы поспорил, но сейчас действительно важнее разобраться с ребятами. Расскажи подробнее, что вчера было?

Я решаю рассказать все, еще раз с самого утра, когда нашла пузырек и заканчиваю тем, как меня чуть не обнаружила Иргания. Хмурая складка на переносице становится еще более отчетливой чуть ли не