Рождение разума: Как интеллект зарождается в людях и нейросетях - Джей Макклелланд

Рисунок 5.6. Две концепции возникновения эмоциональных реакций. Сеть на панели А имеет однонаправленные связи. Она соответствует сценарию, когда эмоциональные реакции независимы друг от друга и активируются входным сигналом в центральном элементе, представляющем ситуацию, которая вызывает эмоции. Сеть на панели В имеет двунаправленные связи. Она соответствует сценарию, при котором эмоциональные реакции взаимодействуют друг с другом

Примечательно, что исследования подтверждают наличие интерактивности и двунаправленности в эмоциональных реакциях. Например, эксперименты показали: если участникам запретить улыбаться при просмотре смешной сцены, они оценивают ее как менее забавную, а если позволить им улыбаться – та же сцена кажется им более смешной. В одном из таких экспериментов участники смотрели мультфильмы, держа карандаш во рту горизонтально или зажав его между губами вертикально, как сигарету. Держа карандаш горизонтально, можно улыбаться и даже смеяться, но с вертикальным карандашом это затруднительно. Участники с горизонтальным карандашом оценивали мультфильмы как более смешные, чем те, кто смотрел те же мультфильмы с вертикальным карандашом.

Экспериментаторы скорректировали одну переменную реакции (возможность участника улыбаться) и получили изменения в другой переменной – оценке забавности. Эти результаты показывают, что наши эмоциональные реакции взаимодействуют и влияют друг на друга, что согласуется с нашим подходом к нейронным сетям.

В приведенном примере была исходная ситуация, вызывавшая эмоциональный эпизод (участник смотрел забавный мультфильм). Но может ли одна эмоциональная реакция вызвать другую даже без исходной ситуации? Да, может. Многие люди отмечают (и лабораторные данные это подтверждают), что простая улыбка заставляет их чувствовать себя счастливее – даже когда для улыбки нет причин. На рисунке 5.6b такой сценарий соответствует активации одного элемента эмоциональной реакции (элемента улыбки), который активирует ранее неактивный центральный ситуационный элемент (неактивный, поскольку мы предполагаем отсутствие ситуации, вызывающей эмоциональные реакции), а тот, в свою очередь, активирует другие элементы эмоциональных реакций.

В более общем плане то, как мы оцениваем и воспринимаем, зависит от контекста, в котором возникают наши суждения или переживания. В примере с эффектом ореола контекст наших суждений включал (якобы независимые) черты оцениваемого человека. В примере с карандашом во рту контекст нашего опыта включал (также якобы независимые) эмоциональные реакции, которые происходили или не происходили. Контекст чрезвычайно важен – он задает факторы, направляющие наше восприятие, интерпретации и эмоции.

Что ключевая роль контекста говорит нам о разуме?

Представим, что кто-то хочет создать модель эффекта ореола, основанную на правилах. Как подойти к этой задаче? Первым побуждением многих будет научить модель определять, привлекателен человек или нет. Затем можно задать правило, которое в коде выглядело бы так:

если (человек привлекателен) {

повысить оценки других черт;

} иначе если (человек непривлекателен) {

понизить оценки других черт;

}

Такое правило не уточняет, насколько именно нужно повысить или понизить оценку каждой черты при конкретном уровне привлекательности. Чтобы решить этот вопрос, можно представить дополнительные правила с такими уточнениями.

То же самое происходит в случае с моделью эффекта превосходства слова (когда буквы в словах распознаются быстрее изолированных букв). Возникает соблазн снабдить модель репозиторием всех четырехбуквенных слов и правилами использования этого репозитория для улучшения распознавания целевой буквы. Но такие правила не объяснят, почему некоторые псевдослова тоже облегчают распознавание букв, так что придется вводить и другие правила.

Соблазн формулировать правила возникает, поскольку нам кажется, что разум им подчиняется. И не только в случае взаимовлияния связанных сущностей. Для многих аспектов человеческого поведения психологи предлагали наборы жестких правил, которые, по их мнению, эволюция встроила в наш мозг. Проблема этого подхода в том, что, какие бы правила ни формулировались, всегда находятся исключения, когда эти правила не работают. Чтобы справиться с исключениями, сторонники подхода на основе правил ссылаются на случайные помехи, отдельный список исключений или дополнительные, еще не сформулированные правила.

Наш взгляд кардинально отличается. Для нас контекстные эффекты – эффект ореола, эффект карандаша во рту и эффект превосходства слова – это эмерджентные явления. Они возникают из взаимодействия между обрабатывающими элементами сети, а не из следования набору правил. Например, в нашем подходе нет правил о словах и псевдословах, нет правил о том, когда должен проявляться эффект превосходства слова. Эффект возникает через контекстные взаимодействия между признаками, буквами и словами. Эти взаимодействия происходят параллельно и ограничены знанием системы о взаимосвязях между тремя уровнями обрабатывающих элементов. Это знание заключено в связях между элементами сети, и ни одна из этих связей не кодирует правила как таковые.

Да, наши сети часто ведут себя так, как если бы они следовали правилам, так же как и разум часто работает так, как если бы он выполнял жестко заданные правила, но на самом деле ни нейросети, ни мозг правилами не пользуются.

Наш разум, по-видимому, способен безгранично обрабатывать связи между взаимозависимыми сущностями. Предлагаемый нами подход может справиться с таким разнообразием, поскольку он основан не на конечном наборе правил. Это система, которая изменяется в ответ на взаимоотношения и взаимодействия, составляющие контекст, и потому способна принимать бесконечное множество конфигураций. В такой системе наше понимание ситуации возникает благодаря одновременному взаимовлиянию различных элементов ситуации. Далее мы покажем, как эта система также помогает понять наш выбор и наши действия.

Глава 6

То, что мы делаем

Наши действия, по крайней мере на первый взгляд, не выглядят особенно загадочными. Спросите любого, почему он что-то сделал, и он ответит, что поступил себе во благо. Либо действие принесло какую-то пользу, часто связанную с приятными ощущениями, либо позволило избежать ощущений неприятных – усилий, дискомфорта или боли. Или же среди доступных вариантов оно обеспечило наилучший баланс между затратами и выгодами. Почему, спросим мы, человек заказал десерт? Потому что десерт доставил вкусовое удовольствие. Почему поднялся на лифте на 25-й этаж? Чтобы избежать утомительного подъема по лестнице. Почему выбрал травяной чай вместо кофе? Потому что чай почти так же вкусен, как кофе, но не грозит бессонницей.

В этой главе мы предлагаем рассмотреть альтернативную точку зрения: что наши действия – это результат активационных процессов в мозге, а не чувств удовольствия или неудовольствия, которые часто сопровождают эти паттерны активации. Да, мы часто действуем так, будто стремимся максимизировать удовольствие и минимизировать боль. И все же, как мы полагаем, эти субъективные состояния не являются истинной основой наших действий. На самом деле нас побуждает к действию активация, которая распространяется в нейронных сетях мозга. Мы опишем данные, которые убеждают нас, что это лучшее объяснение наших действий