Африканская пленница - Ева Файнд

– Ах, да. Ещё и лечить… – улыбается Оскар.

Вид у него неважный. Каждое малейшее движение сопровождается болью. Это видно по его мимике, сжатым зубам и неровному дыханию.

Я выкидываю испорченную рыбу и ломаю на кусочки подсохшую кукурузную лепёшку. Еле как вытаскиваю из ореха кокосовую мякоть. Приступаем к незатейливому ужину. Оскар практически ничего не ест, как бы я не уговаривала. Но зато выпивает почти всё кокосовое молоко.

Мы ещё немного лежим под навесом, а затем Оскар засыпает. Спит он тревожно, постоянно вздрагивает. Я снова прижимаюсь к нему, глажу его лицо. Чувствую его боль, словно свою. Собираюсь не спать всю ночь, однако уже через час меня тоже начинает вырубать. Какое-то время ещё борюсь. Страшно засыпать и оставлять Оскара в таком состоянии. Но я не спала уже больше суток…

Утро пришло стремительно. Казалось, я только закрыла глаза, и вот уже совсем светло. Сразу чувствую себя как-то не так. Тревога. Отсутствие тепла рядом…

– Оскар!

Выползаю из-под лодки. Оглядываюсь, и нигде не вижу его. Куда он мог деться? И как ему вообще удалось подняться?!

Пытаюсь найти следы, но песок слишком твёрдый и весь исхожен мною вчера.

Спешу к берегу. Сначала бегу в одну сторону, потом в другую. Он просто исчез! На глазах появляются слёзы. Что если он сейчас где-то лежит без сознания? А я даже не знаю, куда идти на его поиски…

Возвращаюсь к лодке и сразу замечаю хромающую фигуру, идущую из глубины острова. Мгновенно страх исчезает и появляется настоящий гнев.

– Какого чёрта ты там шаришься?! – стрелой подбегаю к нему.

Оскар останавливается, удивлённо смотря на меня. Вот это поворот. Обычно, ведь, это он мог отчитывать меня за мои поступки.

– Пришлось пройтись, – вяло улыбается он.

Ну да, подумаешь. Прошёлся он со смертельным ранением!

– Что?! В туалет уже нельзя сходить? – видя моё недовольное лицо, оправдывается он.

А я сейчас похожа на настоящую мегеру. Неужели, он не понимает, что ему нельзя сейчас ходить?!

– Но твоя рана… О господи…

Убираю лохмотья рубашки в сторону и вижу совсем нехорошую картину. Крови нет. Но рана вся мокрая. Пошло нагноение. Только не это…

– Почему за нами не приплывают? – перевожу разговор, стараясь убрать дрожь в голосе.

– Шторм. Нам сейчас тоже никак отсюда не выбраться. И я не уверен, что в племени думают, что мы живы.

– Серьёзно?

У меня нет никаких идей, как лечить Оскара. Я привыкла к стерильным медицинским условиям. А теперь и надежда добраться до большой земли просто исчезает.

– Наши лодки не приспособлены для сильного шторма. Я удивлён, как у тебя получилось сюда добраться.

Он осторожно присаживается на горячий песок, морщась и прикрывая глаза от приступа боли.

– Я просто ничего не делала. Волны сами вынесли меня сюда, – объясняю я, помогая устроиться поудобнее.

– Тебе ужасно повезло, что не разбилась о камни!

– Да, мне каким-то чудом удалось протиснуться между двумя глыбами.

Оскар оглядывает моё сооружение из брёвен и лодки. Переводит взгляд на неспокойный океан, где беспорядочно бьются волны и свистит ветер.

– Можно, кстати, натаскать пальмовых листьев, закрыть просвет, и тогда ночной холод нам не страшен… – задумчиво говорит он.

– Блин, правда?! Укроемся листиками, сделаем шалаш, будем жить здесь до старости и умрём в один день? – снова злюсь я.

– Ну, а почему бы и нет… – усмехается Оскар. – Я совсем не против…

Эти слова меня вводят в ступор. Я, конечно, понимаю, что не стоит серьёзно относиться к таким заявлениям. Особенно, учитывая сложившуюся ситуацию…

Чтобы отвлечься, я действительно отправляюсь за пальмовыми листьями. Только беру преимущественно сухие, опавшие. Раскладываю их на песок под лодкой. Теперь не будет чувствоваться холод от земли.

Помогаю Оскару лечь и принять удобное положение. Раскладываю рядом с ним остатки кукурузной лепешки. Достаю из тени бутылёк с водой. Думаю, стоит попробовать достать ещё кокосов, иначе мы погибнем от обезвоживания.

– Тебе нужно поесть, – протягиваю кусочек лепёшки.

– Яна, я не буду… – отворачивается, видя мой грустный взгляд.

Вздыхаю. Пытаюсь справиться с эмоциями, но глаза всё равно наполняются слезами. Дотрагиваюсь до его плеча. Он ужасно горячий. Наверняка градусник показал бы сейчас предельную температуру.

Осторожно снимаю с Оскара остатки футболки и иду к берегу. Смачиваю тряпку и спешу обратно. Обтираю ему ноги и руки. Укладываю на лоб компресс. В течении нескольких часов бегаю к океану, чтобы тряпка оставалась прохладной и влажной.

– Что бы я без тебя делал… – шепчет Оскар.

Я уже собираюсь снова охладить компресс, но меня останавливает горячая цепкая рука. Оскар выглядит совсем плохо, дышит прерывисто.

– Нужно прижечь рану. Иначе, ещё немного, и я труп, – хрипло говорит он. – Разведи костёр.

Меня пробрасывает ознобом, когда я понимаю, что он собирается сделать…

Глава 23. Яна

– Ни в коем случае нельзя это делать! – просыпается мой медицинский скептицизм. – Ожог, может, и убьёт бактерии, но сделает новую рану, ещё больше этой!

– Вот и обновим её… Дадим мне ещё немного времени… Может, скоро океан успокоиться, и за нами приплывёт Табо.

Ага, вот его видеть хотелось бы меньше всего… Но если это спасёт жизнь Оскару, я готова молиться всем африканским богам, чтобы он скорее явился сюда…

Я очень сомневаюсь в успехе процедуры, которую затеял Оскар, но послушно таскаю ветки и сухой бамбук. Спорить с ним бессмысленно. К тому же, я боюсь, что могу упустить единственную возможность помочь ему.

В этой местности даже самая пустяковая царапина может иметь последствия. Высокая влажность, жара, отсутствие медикаментов… А уж такая обширная и глубокая рана, как у Оскара, несёт смертельную опасность.

Небольшой костёр горит возле нашего убежища. Задумчиво смотрю на пламя. Слышу хриплое дыхание Оскара. Он протягивает мне какой-то длинный металлический кусок.

– Оторвал у лодки железную обшивку снизу… – говорит он. – Нагрей её хорошенько.

– Х-хорошо…

Дрожащими руками беру металл и кладу на горящее брёвнышко. Жду какое-то время, гипнотизируя его взглядом. Когда кусочек накаляется докрасна, беру его с помощью разорванной футболки Оскара.

Меня бьёт дрожь. Ещё немного, и я брошу всю эту затею.

Оскар, видя моё состояние, осторожно забирает горячий кусок железа. Отворачиваюсь. Не могу смотреть, как он страдает. Ужасный я медик, всё-таки. Оскар делает всё сам. Я слышу его сдержанный крик,