Жажда бессмертия. Том 8 - Морфиус

— Что они невероятно обостряют сознание. — Ответил я очевидное. Просто потому, что не видел смысла распинаться в виде лекции…

— Именно. Но не только. — Тоном наставника продолжил адепт боли. Хотя… Учитывая, сколько я ему заплатил в виде редчайших умений, даров и трансформ, очистив свои запасы, пожалуй, это был самый высокооплачиваемый урок в истории всего мира. Но и цепляться за бесполезный для себя хлам было глупо. А вот урок такого существа мог много стоить.

— Осколки разжижают сознание, делают его пластичным. Позволяют вылепить из него что угодно. — Произнес он то, что я и так знал. — Но кроме этого, они служат проводником к чему-то большему. Они связывают адепта с чем-то более невообразимым, позволяя познать то, что он сам познать никогда или почти никогда бы не смог. Именно поэтому они позволяют так хорошо познать стихию. Наработать навыки в кратчайшие сроки. Потому что не только твое сознание работает, но оно и принимает нечто извне. — А вот здесь стало уже интереснее.

— Кто-то в это не верит. Кто-то считает что это справедливо только для стихий, ведь стихия также связывает адепта с собой и может дать ему нечто, чем он сам не обладал. Кто-то считает, что осколки просветления дают связь с прошлыми инкарнациями существа, которых может быть бесчисленное множество, кто-то считает, что само Небо хранит в себе почти все знания, приоткрывая их завесу для идущих. А может и не Небо, может река душ, но это почти та же самая версия, что и с реинкарнацией, просто здесь акцент идет на знания всех когда-либо живших существ. А есть и те, кто говорят, что осколок просветления позволяет тебе коснуться сознания самого парагона. Есть целые учения, что считают все небесные дары частью парагона. Его плотью, кровью, сознанием и волей… Только не говори так в некоторых мирах. Фанатики, чтущие создателя всего, могут на такое сильно обидеться. — На последних словах мне стало как-то не по себе. Частички парагона? Впрочем, это сейчас было неважно. Хотя и упоминание фанатиков звучало забавно.

— Так в чем суть? — Переспросил я. Ведь теория хоть и была красивой, но пока что не несла полезной информации.

— Суть в том, чтобы не расценивать осколки как просто улучшение своего разума. Ищи в них нечто большее. Ищи в них бесконечную мудрость, которую ты сам не мог бы вообразить. Растворись в них, доверься. И тогда, рано или поздно, получишь результат. Ведь тот, кто стремится к бесконечности и тому, что даже не может вообразить, найдет куда больше, чем тот, кто стремится к конечной цели. Конечно, продолжай тренировки с осколками, особенно в плане движений и ближнего боя. Ведь пока ты слишком неуклюж. Но всегда помни, что касаешься чего-то большего. А еще лучше поверь в это. Заставь себя поверить, что касаешься неба или самого Парагона. Касаешься, чтобы зачерпнуть частичку их мудрости. Когда мне доверили первый осколок просветления, в юношестве, наставник попросил меня представить, как я черпаю знания Образца боли… Того, кто когда-то и породил мир наших предков. Его имя забыто. Но почти все адепты храма боли несут память о нем.

Звучало это все красиво. И фанатично. Так, что разум, цепляющийся за прошлое, хотел отвергнуть это как нечто бездоказательное. Но с другой стороны, если Гай достиг такого уровня сил, уверенный в своем пути, то неважно, прав он или нет. Он все равно прав. Ибо только сила дает право.

— Разве он по твоим же словам, не умер? — Уцепился я за новый кусочек информации, показавшийся мне странным.

— Мы этого не знаем. А даже если умер, смерть таких существ может быть неокончательной. Но это уже отдельный вопрос. Ты должен уяснить одно. Не полагайся только на свой разум. Ищи нечто невообразимое. И попытайся создать образ того, откуда ты будешь черпать знания и ощущения. Попробуй черпать их из всех своих стихий по очереди, попробуй черпать их из самого неба или реки душ, смотря что тебе приглянется. А теперь техники. Без умений. И без просветления. Потому что просветление может дать многое, но ты должен искать развития и в просветление и в немощи. Ведь просветление, например, убивает боль, не давая всей полноты ощущений… — На этих словах фанатик поднял руку, формируя на пальце вспышку яркой, белой энергии.

Звон разрушения! — Ответил я сплошной волной звучания, от которого воздух начал плавиться, а земля трескаться. Но Гай, окутавшись тонким, едва видимым покровом, спокойно сдержал мой натиск, закончив неспешное формирование техники на кончике пальца и отпуская ее в полет.

Доспех звука! — Звон разрушения и так должен был дестабилизировать любые чужие конструкты. Но белая вспышка словно и не заметила его, впившись в мой покров и растворившись там. А через мгновение меня скрутило болью. Ментал. Нервы окунули в чан с расплавленным металлом. Тело отказалось слушаться. Но я все же ответил.

Копье сознания! — Волна из верхнего ядра попыталась вымыть чужую силу, а потом и сформировалась в копье, попавшее прямо в цель. Но слепец просто поймал его рукой, а вместо того чтобы откинуть, словно впитал в себя…

— Тоже боль… — Словно бы пробуя на вкус мою технику, произнес он. Я и не надеялся на сильный эффект, все же копье было слабо. Но вот так вот просто влить в себя чужую силу…

— Но твоя боль ничтожна. Как и слабы стихии. — На этих словах в его левой руке появилась почти полная копия посоха, сотканная из серого свечения. А меня сразу же передернуло от вида этого.

— Разве это не умение? — Тут же спросил я, вспоминая, как вот такие вот фантомы действовали отдельно от самого Гая, и одного удара такого призрачного посоха хватило для убийства стражника на этапе ядра, а полноценные проекции в виде самого фанатика, из того, что я видел, и по воспоминаниям Нелл, обладали просто зашкаливающей силой.

— Как ни странно, нет. — Спокойно ответил тот. — Это техника. — И вот этот ответ меня поразил еще сильнее.

— На какой ступени познавшего ты находишься, чтобы так кристаллизировать силу? Или не познавшего, а проводника? — Новый вопрос. Ведь я не понимал, как можно настолько уплотнить ци, чтобы создавать своих фантомов. Вернее тут речь шла не