Альфа-ноль. Все части - Артем Каменистый

на корабле. Но у вас, шпионов, все непонятно. Мне ты тоже врал, наверное. Говорил, что от пиратов сбежал. А те, которые в порту, не пираты. Обычный зерновоз. Вы, шпионы, всегда врете, вас трудно понимать.

— Да сколько уже можно говорить: я не шпион.

— Ага, я помню. Ты не шпион, ты просто сильно похож на шпиона, а сам всего лишь камни ищешь. — Сафи хохотнула.

— Так и есть. Я ищу камни. Зачем шпиону камни, сама подумай?

— Да откуда я вас, шпионов, знаю? Ты первый, я других не видела.

— Получается, шпионы у вас нечасто появляются? Так почему бы не подумать, что и я вряд ли из них.

Девочка покачала головой:

— Да ты даже выглядишь как шпион. Мы когда через кварталы шли, на тебя все смотрели и шептали: «Шпион! Шпион! Посмотрите, какой синеглазый шпион идет».

Сафи снова хохотнула.

Новости произвели на меня двоякое впечатление. С одной стороны, радостно оттого, что команда «Зеленой чайки» всему наперекор добралась до порта.

Но ведь, с другой стороны, это может привести к проблемам. Начнут направо и налево рассказывать про тихого паренька, который внезапно оказался владельцем древнего оружия, созданного по давно утерянным технологиям.

Мне такие россказни совершенно ни к чему. Остается надеяться, что в чужом для команды порту языки развязываются не столь охотно. К тому же ввиду осадного положения тут повсеместный сухой закон — выпивки не осталось. И это прекрасно, ведь отсутствие алкоголя весьма способствует словесной сдержанности.

Хотя, если вспомнить всех встреченных днем пьяниц, наркоманов и голодающих, всяческого дурмана в Хлонассисе куда больше, чем еды. Так что, кому сильно надо, найдет.

Хорошо бы подробнее узнать, о чем болтает команда.

А что, если…

— Сафи, а почему бы у тех моряков не купить еду? Я в этом фонтане много монет насобирал.

— А толку с них? Это же городские монеты.

— И что, разве это не деньги?

Девочка почему-то прыснула, после чего с сожалением заявила:

— Эх, опухший ты тип. Ничего не понимаешь.

— Ну так объясни.

— Долго это объяснять. Даже не знаю как. Да и найдись у тебя нормальные деньги, кто тебя к морякам пустит? И кто позволит еду от них унести? Ведь корабль пришвартовали у второго пирса.

— И что это значит? — не понял я.

— Как это что?! Это пирс семьи. Клановый. Туда никого не подпускают. Все зерно, что привез корабль, на склад клана разгрузили. Вообще все. И, говорят, продавать его не собираются. На Нижний город клану плевать, они только о своих кварталах думают и о наемниках. И немного об армии. Армия же тоже злиться начинает. Солдаты днем даже не гоняли меня, когда я клюмсов ловила. А раньше гоняли, там ведь запрещено лазить.

— Как вы тут с голоду не умираете, если еды нет? — удивился я. — На одних крабах выживаете?

— Как ты думаешь, сколько мне лет? — вопросом на вопрос ответила Сафи.

— На вид не больше десяти. Но по разговорам больше должно быть. Одиннадцать?

— Двенадцать давно, скоро тринадцать. У нас тут и без осады жить сложно, потому и расту плохо. Тут, если видишь мальчика или девочку, три года можно спокойно прибавлять. Редко ошибаться будешь.

— Да уж… Но я так и не понял: за счет чего сейчас выживаете? Того мяса краба, которое ты притащила, на одного еле-еле хватит.

— Да как-то выкручиваемся, тут всегда выкручиваться надо, — уклончиво ответила девочка и одновременно со мной обернулась на необычный для ночной поры шум.

Больше всего это походило на приглушенные шаги десятков ног. Как будто толпа народа в легкой обуви (а то и босиком) приближалась к площади по узкому переулку.

А вот и огоньки слабеньких факелов замелькали.

Мы, не сговариваясь, рванули за фонтан, присели за бортом, осторожно приподняли головы и принялись наблюдать за происходящим.

Из переулка высыпалась немалая орава. Сумеречное зрение под вновь экипированным маскировочным амулетом работало далеко не на полную мощность, но этого хватило, чтобы разглядеть десятка три человек. В основном подростки старшей возрастной категории и юноши, несколько мужчин, самому старшему не больше двадцати пяти. Почти все с факелами, причем горят они едва-едва, скорее тлеют. У большинства в руках еще и дубинки присутствуют, у некоторых за поясами топоры, каменные молотки и большие ножи.

Оружие выглядит, мягко говоря, не первоклассно. Живо напомнило смехотворный кастет, которым меня сегодня пытались приголубить. Да и еще кое-что знакомое просматривается. Одинаковая деталь гардероба на всех.

Сафи прошептала то, что и без пояснений очевидно:

— Это Ленты. Не высовывайся.

Да я и не собирался. Хотя даже под гнетом амулета могу этой шантрапе устроить проблемы. Особенно если достану что-нибудь из своего арсенала. Да, бандитов много, но никому из них не доводилось отмахиваться от четырех взрослых крысоволков одновременно. И это без помощи умертвий.

Выбравшись на площадь, банда направилась не к фонтану, чего я опасался, а к одному из самых приличных окрестных домов. Места он занимает немного, зато два высоких этажа, плюс мезонин и фасад, пусть и обветшалый, но богатый и при этом стильно оформленный, не безвкусица.

Один из старших с ходу взмахнул рукой. Зазвенело стекло на первом этаже, и тут же на окна и двери набросилась вся свора. Толпа крушила, вламывалась, лезла со всех сторон.

Изнутри послышался пронзительный женский крик. В соседних домах начали загораться огоньки, на фоне освещенных окон шевелились силуэты пробудившихся жильцов.

На один из балконов вышел пожилой мужчина в светлой ночной рубахе:

— Вы что творите?! Стража! Стража!!!

Один из старших громил указал на крикуна длинным тесаком:

— Если не заткнешься, твой дом будет следующим!

Этого вполне хватило, чтобы мужчина замолчал. И никто из соседей даже не попытался его поддержать, хотя в сумеречном зрении прекрасно видно, что возле окон маячит немало людей. Следят за происходящим, но ничего не предпринимают.

— Это нормально, что богатый дом в центре квартала вот так нагло толпой грабят? — не удержался я от рвущегося на язык вопроса.

— Да ну, это не богатый дом, — возразила Сафи в ответ.

— Небогатый? Да этот дом стоит больше, чем триста таких лачуг, как ваша.

— Ну да, дом хороший, — не стала спорить девочка. — Но это старый дом. Когда-то город был совсем другим. А теперь тут такая же беднота, как у нас в районе. Просто эти еще не поняли, строят из себя хозяев жизни. Ты же видел, они почти такие же горшки, как и мы. Тоже есть нечего, хоронить своих не успевают. И воду от Верхнего им давно отрезали. Сказали, за неуплату. Пьют теперь такую же