Альфа-ноль. Все части - Артем Каменистый

— И что, разве ваша стража в такое не вмешивается?

— Стража? Ну ты и сказал. Это в Верхнем городе стража нормальная. А тут не стража, тут твари опухшие. Клан таким, как Ленты, отдает здесь все на ночь. Никто никогда не вмешивается. Чем хуже мы живем, тем лучше клану.

Я покачал головой:

— Чем дальше, тем меньше я понимаю ваши порядки. Какой смысл клану гнобить своих жителей?

— Так мы не шудры. Данто много шудр держать не может, у них несильный клан. Да и шудры ненастоящие, клятва без крови — это не клятва.

— При чем тут это? Шудры вы или нет, вы все равно под семьей. А семья обязана заботиться о своих.

— Только не Данто.

— Тогда это не аристократы, а непонятно кто.

— Ну да, они уроды конченые, — кивнула Сафи. — Говорят, раньше было по-другому. Раньше степь давала шкуры, город делал из них дорогую кожу и торговал. И даже указывал клану, что можно, а что нельзя. Были разборки всякие из-за этого. Потом клан решил, что это того не стоит. Теперь просто шкуры продает за море. А зачем держать такой большой город, если для торговли шкурами столько людей не нужно? Степняки шкуры приносят сразу семье, а не в Нижний. Правило такое сделали. Все деньги только Данто. Вот и не стало заработка. Думаешь, почему мы так злимся на клан? Почему тебе, шпиону, помогаем? Да-да, помолчи, я знаю, что ты скажешь. Что ты не шпион. Ха-ха. А вот мы потому на них и злые. Раньше здесь жили все, а теперь живет только семья и слуги семьи. Остальные что хотите, то и делайте. Они без нас хорошие деньги делают легко, и не надо возиться со сбором налогов и пошлин, разбираться с недовольными ремесленниками. Шкуру взял у степняков, погрузил на втором пирсе, вот тебе и деньги сразу. А мы теперь должны как-то выживать. Тут тоже бунты были, но их давили быстро и потом наказывали сильно. И в клане знают, что, если нас не давить, мы ворота степнякам откроем. Я бы первая открыла. Ну а что? Думаешь, я всегда у Кубы жила? Да я тут жила раньше, я квартальная. У меня семья нормальная была. А теперь… теперь. Да ты сам все понимаешь. Хуже, чем под Данто, уже не будет. Да и у степняков нормальный лидер появился. Я об Ингармете. Он же тебя послал, да?

— Ну сколько можно говорить, я знать его не знаю. Пока вы не начали эту ерунду нести, я даже не подозревал о его существовании.

— Гер, хватит врать, у тебя это плохо получается. Говорят, Ингармет красивый очень, — мечтательно протянула Сафи, равнодушно поглядывая в сторону резвящихся погромщиков. — И еще у него железная воля и он… Что они творят?! Да эти битые горшки совсем страх потеряли! Детей утаскивают!

Творилось действительно нечто странное. В доме продолжала визжать женщина, трещала мебель, звенело стекло. Из того же переулка показалась еще одна группа ночных грабителей. Раза в два меньше первой, но лучше организованная. Подступили к дверям, орать начали, что-то приказывать. Гам стоял такой, эхо по пустой площади гуляло, разобрать, о чем речь, не получалось. И тут же из дома вывели мальчика, которому новоприбывшие начали со знанием дела связывать руки.

Я, прищурившись, неуверенно предположил:

— Он похож на одного из тех, кто за монетками нырял. Он того пацана, который чуть не утонул, помогал мне из фонтана вытаскивать.

— Как ты можешь его видеть? — удивилась Сафи. — Темно совсем, факелы у них почти бестолковые.

— У нас, любителей древности, глаза должны хорошо под землей работать.

— Ой, да хватит уже смешить своими древностями. Ты шпион Ингармета, это все знают.

— Как же вы меня уже достали… Не знаю и знать не хочу этого Ингармета!

— Ага. Ну да. Конечно. Ты просто случайно мимо плыл, случайно про камни какие-то расспрашиваешь, случайно так хорошо нырять научился. Слушай, а может, там, в фонтане, что-то прячут такое, шпионское? Да? Я слышала, там в стене ход секретный есть. Ингармет тебе об этом рассказал, да? Это что, подземный ход в Верхний город? Или куда?

Я постарался отключить слух, дабы не засорять мозг очередной чушью про шпионов, которая из девочки непрерывным потоком изливается. Зациклилась на своем Ингармете и его коварной деятельности.

Мальчик тем временем пытался помешать бандитам, брыкался изо всех сил, не давался. Но куда там, скрутили, держали крепко, связывали сноровисто.

Между тем уже из другого переулка показались новые действующие лица. Ни капли не похожи на бандитов, зато очень даже похожи на представителей той самой стражи, о которой мы только что говорили. Четверо мужчин не первой молодости, в простеньких доспехах из кожи и многослойной ткани, с окованными железом дубинками на поясах. У старшего палицы не было, зато имелась короткая сабля, алебарда и островерхий металлический шлем.

— А ну стоять! — уверенно и зычно заорал он с ходу, а его люди подняли повыше факелы, полыхавшие куда ярче бандитских.

Злоумышленники обернулись на крик. Один из них, постарше, прокричал в ответ:

— Вастер, мать твою! Чего орешь?! А ну вали отсюда, горшок железный!

Удивительно, но стражники, деловито спешившие к месту событий, тут же притормозили и начали дружно всматриваться в направлении дома. Явно не решались приближаться.

Другой бандит добавил:

— Чего встали?! Валите, вам сказано! Фонтанный квартал — это теперь район Лент! Это наше!!! Наше!!!

Сообщники охотно подхватили несложный клич:

— Наше!!! Наше!!! Наше!!!

Когда толпа что-то начинает скандировать, это скверно сказывается на мозгах каждого отдельного ее представителя. На сей эффект, собственно, и рассчитан несложный прием лидеров. Вот и сейчас позабыли обо всем прочем, каждый спешил добавить свой голос. Да погромче, на пределе, чтобы на несколько кварталов вокруг люди пробудились и задрожали в своих теплых постельках, моля высшие силы, чтобы страшные крикуны не наведались в гости.

Мальчишка, которого связать до конца не успели, присоединяться к вопящему хору не стал. Вместо этого вцепился зубами в руку, удерживающую его на месте. И когда ее владелец заорал, ослабляя хватку, отчаянно рванулся прочь. Скатился по каменным ступеням высокого крыльца, ухитрившись внизу ловко вскочить на ноги, и припустил прямиком к нам.

— А ну стоять! Стоять!!!

Вот тут я сильно пожалел о своем любопытстве. Надо было сваливать отсюда, как только банда приступила к погрому. Если отступать неспешно, прижимаясь к домам на краю площади, можно добраться до одного из переулков, где и раствориться в ночи. А сейчас все внимание погромщиков в эту сторону, и