Людовик XIV. Золотая клетка Версаля - Наталия Петровна Таньшина

склонность к полнокровию, головокружения. Лишь во время Великого поста по причине «умеренности трапез» он знал некоторое облегчение. При вскрытии умершего Людовика выяснилось, что его желудок был огромен, а кишечник в два раза превышал обычные для человека размеры.

Каковы были личностные качества короля? Людовик XIV обладал противоречивым характером. Трудолюбие, решимость и твердость в осуществлении принятых решений сочетались с непоколебимым упрямством.

Король ценил людей талантливых и образованных, однако ближайших сотрудников подбирал, соблюдая одно непременное условие: они ни в чем не должны были затмевать короля, выбравшего в июне 1662 года своей эмблемой солнце. Страсть к славе и к увековечиванию собственной персоны была у него всепоглощающей. Для него были характерны необычайные самомнение и властолюбие, а также отсутствие чувства справедливости. Но вместе с тем Людовику XIV были присущи сдержанность, уравновешенность и вежливость. Например, король кланялся даже горничным. Правда, есть свидетельство, будто однажды он ударил палкой лакея, положившего на его глазах в карман сладости, приготовленные для придворных. Разумеется, после этого Его Величество немедленно направился к своему духовнику для покаяния.

Его врожденное величие и трудолюбие сочетались с самым беззастенчивым себялюбием. Ни один французский король не отличался такой гипертрофированной гордостью и эгоизмом, ни один европейский монарх так явно не превозносил себя над окружающими и не курил с таким наслаждением фимиам собственному величию. Это отчетливо проявлялось в его придворной и общественной жизни, в его внутренней и внешней политике, в страсти к строительству и любовных увлечениях. Эгоизм, точнее — эгоцентризм, был, пожалуй, главным качеством Людовика XIV, основой его мировоззрения, жизни и деятельности, определяя каждый его поступок, от малого до великого. Герцог Сен-Симон так писал о нем: «Король никого не любит и не считается ни с кем, кроме себя самого, и сам для себя является последней целью существования». Эти слова подтверждают и свидетельства других современников. Например, будучи от природы холодным и весьма черствым человеком, вечно занятым собой, в день смерти своего брата Людовик насвистывал какую-то арию, требовал от придворных улыбок и радостного выражения лиц. Он испытывал теплые чувства к герцогине Бургундской, супруге своего внука, но заставлял ее, больную, вставать с постели и участвовать в придворных развлечениях. Хотя, как отмечал А. Дюма, король «не был лишен некоторой доброты или, лучше сказать, справедливости»[4].

Еще одним качеством, свойственным королю, было лицемерие. Своего сына он принуждал к супружеской верности, считая ее желательной, но вместе с тем и невозможной по причине множества искушений, перед которыми трудно устоять. Если обратиться к списку королевских фавориток, то он окажется весьма длинным, причем некоторые из них пребывали в этом «звании» долгие годы. Увлечение женской красотой, по мнению Людовика, не должно было сводить монарха с пути служения государственным интересам. К тому же, по его мнению, чем недоступнее и выше будет обожаемый государь, тем сильнее будут у осчастливленной женщины чувства любви и привязанности.

Иными словами, монарх был весьма далек от строгой христианской морали, однако компенсировал свои прегрешения религиозным рвением. За всю свою жизнь Людовик XIV лишь один раз пропустил мессу, да и то во время военного похода. Он усердно посещал церковь, редко нарушал посты, особенно Рождественский и Великий. В церкви вел себя благочестиво, исповедовался несколько раз в году, возложив на себя цепь ордена Святого духа и облачившись в мантию. Каялся — и снова грешил!

Пышные придворные нравы контрастировали с личной скромностью короля. В одежде он предпочитал различные оттенки неяркого коричневого цвета. Иногда вся отделка сводилась к одной золотой пуговице. Король носил суконный или атласный камзол. Драгоценностями были украшены лишь пряжки башмаков, подвязка и шляпа с испанскими кружевами и белым пером. По торжественным случаям, например, на свадьбы, Людовик надевал под кафтан длинную голубую орденскую ленту с драгоценными камнями стоимостью 8–10 млн ливров.

Постоянного местопребывания длительное время у Людовика не было. Король и его двор часто разъезжали, что было сопряжено с большими расходами. Обозы растягивались на километры. Из одного дворца в другой перевозили мебель, ковры, белье, светильники, столовую посуду, кухонную утварь. До переезда в Версаль король чаще всего жил в Париже. Город в те времена был грязным, с непереносимыми запахами. Летом людей одолевала жуткая пыль. Вдоль улиц текли зловонные ручьи. Повозки и кареты создавали в столице пробки. Бродяги и нищие составляли до семи процентов населения. Днем и ночью промышляли воры и убийцы.

Лувр тоже был непривлекательным. Эта старая крепость Филиппа Августа и Карла V, от которой сохранились две башни и толстые стены, представляла собой беспорядочное скопление сооружений, в значительной части ветхих или недостроенных, безвкусно расположенных. Двор Лувра был завален мусором; на месте колоннады находилась грязная улочка, спускавшаяся к Сене. По берегу реки Большая галерея соединяла Лувр с дворцом Тюильри. Внутри обоих зданий имелось несколько красивых помещений, но и они были темными и неудобными. Следовательно, вопрос о новом местопребывании короля был очевиден.

Существует мнение, будто Людовик XIV не любил Париж. Во всяком случае, у него был негативный опыт детства, а детские переживания, как известно, не проходят бесследно. На детство и отрочество Людовика пришлись бурные события гражданской войны, известной в истории Франции как Фронда (от франц. fronde — праща). Юный король столкнулся не только с предательством близких родственников, своих двоюродных братьев, различных герцогов и маршалов, но и с действиями мятежников. В ночь с 5 на 6 января 1649 года королевское семейство в сопровождении нескольких придворных бежало из охваченного восстанием Парижа в предместье столицы — Сен-Жермен-ан-Ле. Мазарини, против которого главным образом и было направлено недовольство, пришлось искать убежище еще дальше — в Брюсселе, а мятежники назначили за его голову награду в 50 тыс. ливров. В ночь с 9 на 10 февраля 1651 года король и регентша оказались фактически в заточении в собственном дворце. Поездка короля по Франции во время Фронды дала ему возможность увидеть хрупкость экономики, отягощенной войной, проблемы народа, задавленного поборами, и административную анархию. Этот опыт, полученный во время Фронды, сделал из ребенка взрослого. Он глубоко запал в память юного короля и выразился позднее не только в высказываниях, но и в ряде внутриполитических мероприятий короля, железной рукой искоренявшего всякое неповиновение и насаждавшего свою абсолютную власть.

На время Фронды пришлось и совершеннолетие Людовика. По государственному законодательству французские короли на четырнадцатом году жизни провозглашались совершеннолетними. Официальная церемония состоялась 7 сентября 1651 года во время заседания Парижского парламента, где принимали участие двор и многочисленные высокие гости. Этим закончилось регентство Анны Австрийской, существование регентского совета и функции Гастона Орлеанского, брата