Ангельское терпение - Мехди Газали

время свадьбы своей поставила она условие Абдулле, что куда бы ни отправился брат её, Хусейн, она пойдёт за ним, не было такого случая, чтобы для этого не попросила она разрешения у мужа своего, Абдуллы. Она говорила: «Двоюродный братец, разреши мне отправиться вместе с братом в путь?»

Абдулла опускал голову, но не потому, что не хотел, чтобы Зайнаб уехала, а потому, что сам не мог поехать с ними.

Условие, которое Зайнаб поставила на свадьбе, не стало причиной её отказа от правил вежливости.

Абдулла, супруг Зайнаб, благодаря мольбе Пророка имел достаток. Был он также очень щедрым и великодушным. И в доме Зайнаб царили покой и уют. Но она оставила свой комфорт и благополучие, взяла детей и последовала за братом в Кербелу. Она хорошо знала о том, то случится, ибо ранее слышала от Умм Иман слова Пророка о грядущих событиях.

Как только услышала она о том, что брат её собирается перебраться из Медины в Мекку, сама отправилась туда же.

Сыновей её не было в городе, но она не стала их дожидаться: она была уверена, что они сами приедут к ней. В караван-сарае на полпути Аун и Мухаммад догнали караван матери: думали, что застали её врасплох, однако она была совершенно спокойна. Они спросили её: «Разве ты знала о нашем прибытии?»

Она ответила: «Вы и на свет-то появились как раз ради этих дней». Возможно, им и невдомёк было, о каких таких днях говорила их мать.

Ибн Аббас в Мекке настоятельно упрашивал Имама Хусейна не ездить в Куфу. Но когда увидел, что не может его переспорить, сказал: «Если уж ты поедешь туда, то хотя бы не бери с собой женщин и детей.

Но Имам ответил: «Я во сне видел Пророка, и он повелел мне взять с собой женщин и детей».

Ибн Аббас хотел настоять на своём, но тут из-за занавески услышал женский голос, который говорил: «Ибн Аббас! Ты велишь нашему господину оставить нас здесь и ехать одному! Богом клянусь, мы живём вместе и умрём тоже вместе! Разве есть у нас кто-то ещё, помимо него? Мы никогда не расстанемся с Хусейном, пока не случится то, что предписано Богом».

Если бы Ибн Аббас и не узнал голос Зайнаб, то всё равно по твёрдости тона и решительным речам понял бы, что это она, та, что отправится в путь вместе с Хусейном.

Зайнаб читала намаз в одном из караван-сараев по пути после того, как установили шатры. Стало немного прохладнее, дневная жара спала. Она гуляла под ясными звёздами в самом начале ночи, как вдруг услышала голос, что раздавался между небом и землёй: «Наполните глаза свои слезами, плачьте по мученикам будущим! Смерть настигнет предводителя их каравана прежде, чем достигнут они своей цели!»

Зайнаб встревожилась и рассказала Хусейну о том, что слышала. Но Хусейн, как и всегда, попросил её проявить терпение и покориться Божьей воле.

Когда любой из сподвижников или членов рода Хашим шёл на поле битвы и становился шахидом, Зайнаб выходила и утешала брата своего либо плакала – словом, делала всё то, что положено делать взрослой женщине. Когда же погиб Али Акбар, сын её брата, она увидела, что брат её надломлен тяжестью утраты, и так скорбеть по нему стала, что Хусейн забыл о потере и сказал: «Пойдите к Зайнаб». Но когда он сам пришёл к сестре, неся трупы её сыновей, нигде не увидел её, куда бы ни смотрел. Зайнаб оставалась в своём шатре и молчала, лишь бы брат не устыдился её.

Когда Имам пришёл попрощаться со своей семьёй, то сказал Зайнаб, прощаясь с ней: «Сестра, не забывай обо мне в своих ночных молитвах». Так сказал Зайнаб сам Имам.

Когда Хусейн пожелал идти сражаться, пути для отступления у него не осталось. А Зайнаб вспомнила, что хотела сделать что-то, чего ещё не успела.

Хусейн тем временем был уже в пути. И тут за ним побежала Зайнаб, закричала: «Подожди, не торопись, сын Захры!»

Как только Имам услышал имя своей матери, Захры, он остановился. Зайнаб подошла к брату, сидевшему верхом. Хусейн понял, что у сестры к нему есть какое-то важное дело, раз она оставила детей и бегом пустилась вслед за ним. Когда он спешился, Зайнаб сказала: «Я чуть не забыла самое последнее наставление нашей матери».

Она приблизилась к нему и от имени матери прикоснулась своими высохшими от жажды губами к горлу Хусейна и… поцеловала его.

Когда израненный Имам упал с коня наземь, его окружили воины куфийской армии и начали избивать всем, что было у них в руках.

Зайнаб же взобралась на холм и оттуда увидела всё то, чего не должна была видеть. Когда она заметила Умара Саада, то воскликнула: «О сын Саада, здесь убивают сына Абдуллы, а ты просто стоишь и смотришь?»

Умар Саад, который, по-видимому, был погружён в свои грёзы, оказался настолько ошеломлён этими словами, что сразу же позабыл обо всех своих мечтах. Он зарыдал, и слёзы потоком полились из глаз его на лицо и на бороду.

У Умара Саада не было ответа, ему не хотелось стыдиться, возможно, потому он и отвернулся. Зайнаб была в нём разочарована. Она повернулась к тем, кто избивал Имама Хусейна, и закричала: «Среди вас нет ни одного мусульманина?»

Умар Саад как раз был мусульманином, а вот среди тех подобий людей мусульман не было.

Когда подожгли шатры, Зайнаб побежала на поиски Имама Саджада и спросила у него: «О реликвия прошлого и покровитель оставшихся живых! Что же нам теперь делать?»

Имам Саджад ответил: «Бежать!»

Зайнаб велела всем женщинам и детям, чтобы они бежали туда, куда укажет Имам. Но сама она оставалась рядом с ним, ибо Саджад из-за болезни не мог сдвинуться с места.

Даже после стольких несчастий Зайнаб не забыла о том, что должна слушаться Имама.

За несколько часов до того её брат, Имам Хусейн, сыновья и ещё семьдесят человек из числа лучших людей на земле были убиты на её глазах. У неё даже стоять сил не было, но она прочла ночную молитву. Той ночью она молилась сидя. То была ночь одиннадцатого числа месяца Мохаррам. Ночь Гарибан (Ночь скитальцев).

Привели несколько верблюдов без сёдел и снаряжения и построили в ряд. Умар Саад выбрал несколько человек и поручил им посадить верхом на верблюдов женщин и детей. И вдруг послышался голос, громкий и твёрдый,