Набор - Инди Видум

— С черной душой только одна госпожа, родственница господина. Неправдой она добавила себе черноты. Горе ей.

— А та пара, что приходили наниматься? — спросил я. — Ты их видела? Целительница и алхимик.

— В них черноты нет.

— Думаешь, брать? — спросил Валерон. — Наташа очень расстроилась.

— На пустом месте, — согласился я. — Но и идти на поводу нельзя. У нас специалисты могут быть разного пола, мы не можем отказывать на основании возраста и пола. Это недальновидно. Если девушка докажет, что она хороший целитель — почему не взять? Можно подумать, у нас здесь очередь из целителей стоит. Ты хоть одного желающего к нам пойти видел? Вот и я нет.

— Но это не значит, что мы должны брать кого попало. Право попасть в нашу команду нужно заслужить, — важно тявкнул Валерон.

— Право попасть в команду того, на кого постоянно покушаются?

— Право попасть в перспективную команду, — не согласился Валерон. — Только у нас такие специалисты получат возможность роста.

— Потому что у нас изначально никого нет, — усмехнулся я.

Глафира принесла молоко и печенье, а с ними еще и тарелку с пирожками, в которые Валерон вгрызся, стоило горничной покинуть кабинет. Как Хикари употребила свою порцию, я не заметил, потому что продолжил сортировать письма. Стопка тех, на которые придется отвечать, оказалась не такой уж и маленькой. Среди них было два приглашения от Щепкиных: одно — уже на прошедший бал, а одно — на бал грядущий. И если первое приглашение распространялось и на Лёню, то второе было только на меня и супругу, что подчеркивалось особо.

Из непонятного оказалось письмо от Антошиной супруги, которая просила о встрече, обещая сообщить нечто важное. Если бы разговор шел о ее визите к нам без супруга, то я, пожалуй, согласился бы пообщаться, но она настаивала на тайной встрече, о которой никто не должен знать. Поскольку к Софии Львовне у меня доверия было не больше, чем к Антону Павловичу, идти никуда я, разумеется, не собирался. Мне было любопытно, но не настолько, чтобы рисковать попасть в неприглядную ситуацию — в изворотливости парочки Антоша-Софи я не сомневался, как и в том, что они попытаются меня скомпрометировать, если уж убить не удалось.

Но главным сюрпризом оказалось письмо от княгини, отправленное сюда, а не в Озерный Ключ. Касалось оно моего вопроса о запечатанном конверте, врученном семье на оглашении завещания моего деда. Княгиня категорично утверждала, что никакого конверта не было, а следовательно, не было и закрытой информации от остальных членов семьи. Она почему-то решила, что информацию о конверте я получил от Максима Константиновича, и писала, что тот был большим выдумщиком и не всегда отличал свои выдумки от реальности. По отношению к погибшему сыну у нее не было ровным счетом никаких эмоций. Умер — и умер, похоронили — и забыли, теперь нужно Антоше помогать, что и сквозило в письме между строк.

— Может, я стащу ее сейф? — предложил Валерон, которому я сообщил, что существование письма отрицает и княгиня. — Быстренько вскроешь, просмотришь — и я верну сейф обратно.

— Ты его вряд ли выплюнешь на то же место, где он стоял раньше.

— Альтернатива — пробираться тебе тайком в ее дом и вскрывать на месте.

— Боюсь, это пустое дело. Не думаю, что это предсказание сохранили, — заметил я. — Если и Антоша, и княгиня так дружно отрицают существование этого конверта, то логично, что его уничтожили. Содержание мог знать Максим Константинович, но его уже не спросишь. Может знать его сестра. Нужно будет у Николая Степановича поинтересоваться, где она сейчас и присутствовала ли на оглашении завещания.

Глава 2

Пренебрегать советом Николая Степановича я не стал, решил закрыть вопрос со священником в княжестве как можно скорее, поэтому следующим утром после легкого завтрака первым делом отправился в Синод. До патриарха меня, разумеется, не допустили, но мне этого и не было нужно — я ставил своей задачей не встретиться с главой церкви, но обозначить интерес к поддержке церкви на своих землях, что я и втолковывал принявшему меня чиновнику от церкви в монашеском одеянии. Смиренный вид и простота одежды не вязались с острым цепким взглядом монаха — или кто он там в церковной иерархии: скромное облачение еще не говорит о скромном положении. Этот точно не был дураком. Такой за пять минут выдаст полную аналитику во славу Божию. Я бы предпочел кого попроще — этому будет сложно запудрить мозги, но кого дали, того дали.

— И понял я, что это не дело, когда люди, постоянно сталкивающиеся с порождениями зоны, остаются без Божьей помощи. Когда я был в зоне Куликовых, именно молебны были тем, что помогало выстоять в борьбе с тварями. Не мне судить дядюшку, отдавшего управление княжеством проходимцам, наверное, были у него на то веские причины, но если в моих силах что-то исправить, то я буду рад это сделать.

— То есть, сын мой, вы просите вернуть священника в Озерный Ключ?

— Именно так, отче. Со своей стороны я обещаю достойное содержание и охрану. У меня не слишком много денег и не слишком большая дружина, но для богоугодного дела средства и людей я выделю. И если это хоть немного задержит наступление зоны, а то и откатит ее, то я буду счастлив. К сожалению, мои финансовые возможности в настоящее время оставляют желать лучшего, но обеспечить безопасность одному священнику я смогу.

— Неожиданно, что столь юный представитель семьи обратил внимание на вещи, к которым относились с пренебрежением его более старшие родственники.

— Отче, я считаю своим долгом бороться с проявлением зоны и Скверны.

— Церковь не выступает против носителей этого сродства, сын мой.

Сказал он так, что между строк слышалось «официально», поэтому я решил гнуть свою линию и дальше:

— Зато носители этого сродства выступают против церкви и устоев государства. Управлявший от имени моего дядюшки Базанин был носителем Скверны — и привел дела в княжестве в ужасающее состояние.

— Нельзя по одному дурному человеку судить обо всех с таким сродством, сын мой.

— Разумеется, отче, многие носители