Влюблённый в мир - Юлия Борисовна Жукова

ему и подсунуть. Понимаешь, я придумала приворот, который подмешивают в напиток не до распития, а после, в остатки. Вот только профессор прозорлив и остатков не оставляет, а что второй глинтвейн был твой, я не знала.

Рассказывая, она заварила себе травяного чая — всё равно спать уже явно не придётся, — а потом, вспомнив, что говорил дух, развела ему мёд в горячей воде. Это ему пришлось по вкусу больше, чем глинтвейн.

— А почему тебе нужно было именно профессора приворожить? — уточнил он, допив. — Или это специальный приворот для профессоров?

— Нет, — фыркнула Тедди. — Просто приворот-то я придумала, а отворот — нет. Сильный маг с себя любой приворот скинет без проблем, а обычный человек так и будет за мной таскаться, пока не составлю антидот, понимаешь? А у меня на это времени нет, ещё описать ход эксперимента надо…

— А когда у тебя будет время? — приуныл дух.

— Не знаю, — вздохнула Тедди. — Теперь надо новый проект придумывать и выполнять, а потом снова занятия начнутся, а мне учёба даётся не особо легко, приходится пахать… Может, летом… А что, неужели ты не можешь мой приворот разорвать? Это ведь заговор эмоционального состояния, духи с ними должны легко справляться.

Кразг задумался, что-то прикидывая.

— Я не то чтобы не могу, — наконец сказал он, вертя в руках кружку. — Я не очень понимаю, что скидывать. Вроде бы нет ничего.

— Ну, так а что тебе мешает вернуться на астральный план? — подняла бровь Тедди.

Дух подумал ещё немножко и уверенно заявил:

— Я туда не хочу.

— Ну извини, дорогой, — прыснула Тедди. — Это уже твоё дело!

— Но я всегда раньше хотел! — запротестовал дух. — Ещё вечером, когда хозяин угощал меня этим варевом, я хотел обратно! А теперь не хочу.

Тедди уже набрала побольше воздуха, чтобы объяснить духу, что в его желаниях, как и в отсутствии таковых, она не виновата, как вдруг в голове мелькнуло смутное воспоминание.

— Погоди, — подняла она палец и пробралась в изножье кровати, где на полу стопкой лежали учебники, прикрытые старой скатертью. — Сейчас… Где у меня магия призыва… Демонология, грибоводство, волшебная диетология… Ага, вот.

Вытащив нужный том, она вернулась на кровать и углубилась в чтение. Стоящий над душой дух немного раздражал, но Тедди решительно напомнила себе, что ему всё равно, стоять или сидеть, он ведь висит в воздухе.

Вскоре одного только чтения ей стало недостаточно, она перегнулась через спинку кровати и достала пухлую, явно давно и пылко любимую тетрадь, и принялась конспектировать.

Дух стоял-стоял, а потом, поняв, что странная псевдохозяйка не собирается в ближайшее время обращать на него внимания, пошёл и налил себе ещё горячей воды с мёдом. Мёд был очень сладкий и пах летним лугом, приятно напоминая о родной стихии — ведь зимой земля была такая промёрзшая, что даже её собственные духи не могли сквозь неё просочиться, да и каменное основание замка, к которому Кразг был привязан эти несколько дней, надёжно отделяло его от почвы.

Он выглянул в витражное окно. Сквозь те стёклышки, что были прозрачными, было видно, как кружатся в свете окна снежные хлопья и духи ветра, а на холмах вдоль горизонта разлёгся долговязый, сине-серый и пушистый дух тишины.

Кразг отпил ещё мёда и почувствовал, как по его астральному телу разливается новая, странная привязанность — привязанность к миру. Было так необычно смотреть на вещи, виденные многие тысячи раз — просто снег, просто ночное небо, просто холмы вдалеке, но при этом чувствовать к ним невыразимую, щемящую любовь, как будто одновременно хотеть обхватить всё это и впитать в себя, и в то же время понимать, что это нельзя унести с собой или оставить на потом, что это не принадлежит ему, да и никому, а только этой ночи, с которой и уйдёт в небытие. Но придёт что-то другое, не менее прекрасное, и каждый вдох и каждый взгляд будет наполнен колющим наслаждением, желанием сохранить всё это в себе и поделиться с другими…

Дверь распахнулась настежь не только с визгом грешных душ, но и с грохотом, от которого Тедди подскочила, а потом едва не свалилась за кровать.

— Теодора!!! — взвыл профессор, одетый в утренний домашний костюм. — Что ты сделала с моим стихийным духом?!

Тедди булькнула что-то неопределённое, слишком перепуганная, чтобы сообразить, с какого места начинать отмазываться.

— И не думай врать, — помог ей профессор. — Я прекрасно знаю, кто ты такая и зачем ты здесь! И что ты пыталась меня подпоить, тоже знаю! И проект ты мне будешь пересдавать осенью, а не весной! А теперь говори толком, какого демона ты сотворила с моим духом?!

— Я-я вовсе не пыталась вас подпоить, — обрела неверный голос Тедди. — Я экспериментировала как раз-таки над стихийным духом. И это и есть мой новый проект. Вот, — она протянула возмущённому старику исписанную тетрадь.

Он нахмурился, наколдовал себе очки и пробежался взглядом по разнокалиберным кривым рунам. По мере чтения, впрочем, возмущение уступило место любопытству, а затем и изумлению.

— Эмотивная функция, — бормотал он, сверяя написанное с чем-то у себя в голове, — Соки земли… Раскрепощающее свойство алкоголя… Конечно, нужен был дух, призванный сильным магом, иначе не у него бы не… мгм, угу, но как же… Ах да, действительно… Теодора! Проклятая девчонка! Я не могу тебе это засчитать за проект!

— Почему?! — взъерепенилась Тедди, сжимая кулаки — она хорошо смотрелась, стоя на коленях в ночнушке на расхристанной кровати.

— Потому что это исследование уровня дипломной работы, а ты только на втором курсе! Это во-первых. А во-вторых, потому что дух, которого я вообще-то призвал, чтобы заниматься своими экспериментами, теперь во дворе играет в снежки с кухаркиными детьми, смеётся и заявляет, что он ни мне, ни кому ещё ничего не должен и вообще абсолютно счастлив! Иди усмиряй, вот тебе будет семестровый проект!

— Но на духов не действуют заговоры эмоционального состояния! — взвыла Тедди. — Как я его усмирю?!

Профессор плотоядно ухмыльнулся.

— Вот поэтому делать чудеса учат только на последнем курсе, когда есть хотя бы надежда, что студент задумается о последствиях.

— Что же вы, предлагаете мне ещё одно чудо совершить? — вытаращилась Тедди, до сих пор не подозревавшая за собой таких вундеркиндских способностей.

—