Феодал. Том 5 - Илья Рэд

что новые «угодья» таили в себе опасность наткнуться на других некромантов. Если до этого было понятно: туда не ходи — убьёт, то сейчас границы будут прощупываться методом «тыка».

Каждый боялся за свою жизнь, а кто не боялся — дешёвый притворщик. Оттого и столько бурлений — в толпе профессиональных убийц шанс вернуться выше. А двигала ими старая добрая жадность — слухи о богатой добыче быстро распространились. Теперь все бредили артефактами IV поколения, за которые империя готова была отвалить солидный куш.

Когда мы прошли через врата в свой мир, Потап, Склодский и Нобу оторвались вперёд вместе с глиптами, показывая документы боевым магам храма. Из подземелья нас выпускали только с досмотром, чтобы ничего лишнего не протащили. Я так подозревал это маленькая месть от Остроградского. Пока мой лекарь ругался с этими бюрократами, мы с Мефодием отошли в сторону.

— Хотел попросить у тебя прощения, — начал я, наблюдая за сценой ругани за плечами здоровяка.

— За что? — искренне потупился берсерк, его грубые, вытесанные на коже черты лица всегда были открытой книгой.

— Когда Аз, то есть Раэль, боролся с твоей некромантской хворью, у меня был выбор убить её или ту мясную дрянь. Я мог вылечить тебя, ты бы сейчас был абсолютно здоровым, смог бы жить бок о бок со своей семьёй, но я отнял у тебя эту возможность.

— Понятно, — просто сказал Куликов.

— Я подумал, что ты должен это знать — я плохой человек. Я использую людей и заставляю их делать то, что мне нужно. Сила твоей татуировки, твоё практически бессмертие — это оружие, без которого мои планы сойдут на нет. Я специально это сделал.

Мефодий нахмурился, но ничего не сказал.

— Поэтому я прошу у тебя прощения. Я обещал вылечить твой недуг и сдержу слово, но не сейчас. Твоё безумие слишком ценно, чтобы им разбрасываться. Вот такая я дрянь. Вперёд можешь высказать всё, что обо мне думаешь, и даже уйти. Считаю справедливым сказать тебе всё прямо.

Берсерк поднял грозно подбородок вверх и положил свои тяжеленные широкие ладони мне на плечи. Я еле сдержался, чтобы не пошатнуться. Нобу в этот момент инстинктивно оторвался от созерцания орущего Склодского, и внимательно на нас посмотрел.

— ПХА-ХА-ХА-ХА! — оглушительный смех раскатился по подземной комнате с вратами, заставив всех недовольно обернуться, в то время как японец, наоборот, отвëл взгляд.

— Потише там, горилла, это тебе не базар! — раздражённо прикрикнул на него главный храмовник, и все вспомнили о своих делах.

Берсерк вытер подступившую от смеха слезу и пробасил.

— Смешной ты, Владимир. Может, ты и считаешь себя умником, да только одного так и не понял — мы тебе не враги.

— Что ты имеешь в виду?

— А то и имею. Не надо оправдывать каждый свой шаг. Мы давно не чужие люди. Если ты посчитал нужным, что не время лечить, значит, не время. Вот и всё.

— Так просто?

— Да. Так просто. Ты мой друг, и Нобу тоже так считает, и Потап, и Гио, да все наши, даже вон тот патлатый важный индюк, — он показал за спину больши́м пальцем на Склодского. — Как я могу уйти от тебя, когда ты дал мне всё? Я с ребёнком и женой вижусь в пять раз чаще, чем раньше, а эта штука, — он показал на артефакторный браслет на щиколотке. — Залог, что они не пострадают. Для того чтобы быть друзьями не нужны условия, понял? — в первый раз я слышал в его голосе такой поучительный тон, как если бы медведь надел очки и, взяв указку, строго провёл ей по грифельной доске.

На секунду я вернулся в шкуру того самого мальчика в деревне, что искал признания окружающих, пытаясь логически осмыслить их неприятие и отстранённость. Как будто можно обменять их уважение и любовь на что-то конкретное, как будто для этого нужно постоянно подносить «дары» в вечно голодные рты. Ты мне, я тебе и по-другому никак.

— Понял, — ответил я, ощущая, как внутри ослабло вечно натянутое напряжение, стало вдруг легче дышать.

— Вот и славно, что-то я проголодался. Сейчас бы харчеваться у Лукичны, от треклятой солонины кишки пучит.

— Идём, они почти закончили, — сказал я. — Ах да, вот что ещё хотел спросить: я слышал, что после смерти некроманта все его татуировки прекращают своё действие. Ты говорил, мол, разведчики твоего прихлопнули. Однако проклятие почему-то не спало, оно только ослабляется со временем. Может, подробностей каких подкинешь?

— Подробности, хмм, — мрачно буркнул Мефодий. — Нет, всё, что помню, то и рассказал.

— Хоть что-то, любая деталь сгодится.

— Ну вот убили они, значит, урода этого, я сам всё видел — на куски разорвали и сожгли, хотя… — призадумался здоровяк и остановился.

— Что такое?

— Да не, не имеет значения. Сдох он и поделом.

— Мефодий, — строго произнёс я.

— Да что? Слышал я позже, что голову не нашли. Сержант сказал, разорвало её на куски, да и храмовники подтвердили смерть. Уж, они-то разбираются.

— Выходит, голова бесследно пропала?

— Да размазали её, там столько заклинаний разом полетело, чуть не ослеп. Три сотни разведчиков — это тебе не шутки.

— Понял тебя, спасибо, — кивнул я.

Хоть какая-то зацепка. Пока что татуировка берсерка — единственная в своём роде. Мы не встречали столь же сильных носителей, как Мефодий. Обычно они уступали ему как в мощи, так и в скорости. Да и умирали без проблем, в отличие от той живучей твари, что жила в нём.

«Что же он с тобой сделал?» — подумал я, поглядывая в спину здоровяку, когда нас всё-таки пропустили наверх.

Известие о прибытии дружины Черноярского облетело весь первый этаж. Стоило войти, как всех встретил шквал рукоплесканий. Бородатые суровые воители хлопали здоровенными ручищами, глядя на нас. В толпе я заметил знакомого одноглазого витязя, тот одобрительно кивнул мне.

Прожжённые боевые маги тоже не остались в стороне и проявили уважение, лишь несколько лекарей изобразили символическое касание холёными ладошками, как если бы были высшими аристократами в обществе смердов.

Размещавший моё объявление мелкий адепт Мишка сиганул кому-то на шею и одобрительно показал большие пальцы. Воин сначала выругался, но скидывать мальчишку не стал. Его товарищи расхохотались с этого.

— Получишь ты у меня, пацан.

— Я тоже буду убивать некромантов, когда вырасту!

—