Притворись моим - Сэлли Собер

Смотрю на неё ошалело, не могу понять, что происходит, как всё это понимать и как себя вести. Вижу в зелёных глазах мольбу и перевожу взгляд на парня напротив. Он к ней пристаёт или что?

Я застываю, не зная, как реагировать. Девушка прижимается ко мне отчаянно, почти панически, её пальцы впиваются в мои плечи. В голове — хаос: кто она? Почему выбрала именно меня? И что, чёрт возьми, происходит?

Перевожу взгляд на парня напротив. Он стоит, слегка разведя руки в стороны, с выражением смешанного раздражения и недоумения на лице. По всему видно — он не агрессивный, скорее озадаченный этой внезапной сценой.

- Эм… - наконец выдавливаю я, осторожно отстраняя девушку. - Может, объяснишь, в чём дело?

Она отрывается от меня, глаза блестящие, дыхание прерывистое.

- Пожалуйста, - шепчет, оглядываясь на парня.

Думаю несколько секунд, а затем прижимаю её к себе за талию как можно крепче и поворачиваюсь к объекту её испуга.

- Он к тебе приставал? - интересуюсь, давая ему понять, что уже пора уходить.

- Я её парень. - Закатывает глаза. - Прекращай играть в театр, парнишка. Пиздуй отсюда. У взрослых разборки. Сколько эта мышь тебе заплатила? - Если после слов о парне я и правда хотел убраться и оставить их самих решать свои проблемы, то после последнего мне захотелось сломать ему нос.

- За словами следи... - Рычу, отпуская девицу, и делаю шаг к мажору. - Или я тебе челюсть поправлю.

- Ты знаешь, кто мой отец? - Делает уверенное лицо. База мажоров, я бы сказал. Кто мой отец, кто моя мать, кто я. Ничего нового. Знаем, проходили.

- Видимо, идиот, раз не сдал такого недоумка в детдом. - Фыркаю, вздёрнув бровью. - Давай, вали отсюда, и к женщине моей больше не подходи.

Парнишка хмыкает самодовольно, осматривает нас презрительным взглядом и, развернувшись, уходит, давая малышке понять, что он обязательно ещё вернётся.

- Телефон разбила мне. - Поднимаю хлам с пола, когда мажор исчезает из вида. - Херовый. - Осматриваю клинически дохлую вещь.

- Поедем в торговый после пар, я тебе новый куплю. - Отвечает быстро, поглядывая на новенькие Apple Watch. Только сейчас прохожусь по ней взглядом. Ухоженная блондинка с зелёными глазами. Одета с иголочки. Секси костюмчик, наверняка пошитый на заказ, сумка Gucci, полусапожки от Christian Louboutin. Ещё одна мажорка.

- Откажусь. - Засовываю поломанный телефон в карман. - Я сам могу купить себе телефон.

- Это будет моя благодарность за помощь и извинения за неряшливость. - Натягивает дежурную улыбочку.

- Хватит обычного «спасибо» и «извини». Или у вас в мажорском лексиконе это не прописано?

- Извини? - Делает вид, что не расслышала.

- Одно засчитываю. - Удовлетворённо. - Дальше?

- Да пошёл ты! - Фыркает. Разворачивается и цокотит каблуками по коридору, отдаляясь от меня.

Пожимаю плечами и возвращаюсь в аудиторию. В спину будто впиваются невидимые иголки — кажется, она смотрит, ждёт какой‑то реакции. Но я даже не оборачиваюсь.

Вхожу, тихо притворив дверь, и сразу ловлю на себе любопытные взгляды одногруппников. Наверняка заметили моё отсутствие. Пробираюсь к своему месту, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Сажусь, достаю блокнот, но мысли всё ещё там — в коридоре, рядом с той странной девушкой. Её внезапная агрессия после столь отчаянной просьбы о помощи выбивает из колеи.

Пытаюсь сосредоточиться на лекции, но перед глазами то и дело всплывает её лицо: яркие зелёные глаза, напряжённая линия губ, чуть дрожащие пальцы, когда она цеплялась за мою руку. Было в ней что‑то… не наигранное. Даже в той вспышке раздражения.

С последней пары я ухожу и спешу к бате в автосервис. Пацаны уже тут: кто меняет масло, кто перебирает карбюратор. Знакомый гул работы встречает меня ещё у ворот — звон металла, шум компрессора, обрывки перекрикиваний сквозь рев двигателей.

Прохожу внутрь, кивая ребятам. Ваня, весь в масляных разводах, выглядывает из‑под капота «девятки»

- О, явился! Батька тебя звал. Говорит, дело есть.

Киваю, скидываю рюкзак на старый стул в углу. Воздух пропитан запахом бензина, горячего железа и кофе из потёртого термоса на верстаке. Здесь всё по‑своему уютно — в этом хаосе инструментов, в ритмичном стуке молотка, в сосредоточенных лицах тех, кто знает: машина живёт, пока её любят и чинят вовремя.

Направляюсь в дальний угол, где батя склонился над разобранным двигателем. Его руки — в смазке, взгляд — цепкий, будто сканирует каждую деталь.

- Пришёл? - не оборачиваясь, бросает он. - Давай, помогай. Тут клиент важный, надо успеть до вечера.

- Что конкретно делать? - Подхожу, закатываю рукава.

Батя наконец поворачивается, окидывает меня оценивающим взглядом — не как сына, а как помощника.

- Смотри сюда, - указывает на блок цилиндров. - Надо проверить зазоры, потом соберём обратно. Делаешь аккуратно, без спешки.

Беру щупы, начинаю работу. Пальцы привычно находят нужные точки, глаза следят за цифрами. В этом процессе есть своя медитация — тишина, нарушаемая лишь дыханием машины и редкими подсказками отца.

Через пару минут ко мне подваливает Лёха, наш старший механик.

- Ну что, студент, как учёба? - ухмыляется, вытирая руки ветошью. - Или ты тут больше любишь тусить?

- И то, и другое, - отвечаю, не отрываясь от работы. - А ты как?

- Да нормально. Вот «мерс» привезли, там коробка капризничает. Может, после этого возьмёшься?

Киваю. Мне нравится этот ритм — когда слова лишние, а дело говорит само за себя. Здесь ценят не слова, а руки, которые умеют работать.

Я остаюсь один на один с двигателем, чувствуя, как напряжение дня медленно уходит. Здесь, среди железа и масла, всё становится проще. Проблемы — как изношенные детали: их можно заменить, починить, настроить.

И пока пальцы скользят по металлу, в голове тихо звучит мысль: «Вот это — моё».

Глава 4. Ромео

Ульяна.

Василий забирает меня после пар ровно в три часа дня. Ни минутой больше, ни минутой меньше. Последнее время отец стал следить за мной ещё больше — словно невидимая сеть стягивается вокруг, ограничивая каждый шаг.

Сажусь в машину,