Волк в овчарне - Макс Мах

которых затем в бесконечном множестве войн покорили северянцы, то есть новгородцы или, по-другому, северные русичи. В этом мире не осталось независимой Швеции и Норвегии, а о Финляндии никто даже не слышал. Зато здесь было Великое Княжество Литовское, которое тоже неоднократно бодалось с Гардарики, ничего, в результате, не приобретя, но зато потеряв по ходу дела Минск, Туров, Слуцк, Пинск, Новогрудок, Гродно, Вильно и Ковно и ужалось до территории Польши. Сохранился здесь и Хазарский каганат. Его Гардарика тоже успешно пощипала, прирезав себе обширные территории с такими крупными городами, как Любич, Чернигов и Киев. На востоке же Гардарика простиралась до Уральских гор, благополучно поглотив Булгарское и Уральское ханства. При этом, если верить легендам, сопровождающим карты[7], Гардарики являлась республикой, однако в бывшей Швеции, например, на автономных началах правили конунги и ярлы, а в Булгарии – ханы. Судя по всему, времена свободолюбивого и буйного новгородского Вече давно миновали. Теперь этим словом назывался парламент, а сенат скрывался под именем боярской думы.

Стало понятным и то, отчего Акинфий посоветовал идти на Южный Урал. На Черном Море сейчас было неспокойно. Там шел активный передел территорий между хазарами, русичами и литовцами, которые уже стали поляками.

«Что ж, Урал, так Урал…»

Впрочем, Екатеринбурга здесь не было, зато примерно в том месте, где он должен был быть, находился город Ревда[8] и еще с десяток городов и городков поменьше. Туда можно было добраться или по шоссейным дорогам или поездом, что показалось Эрвину куда более оптимальным решением, чем топать на своих двоих по обочинам дорог, надеясь поймать попутку и не влипнуть в неприятности.

«Значит, железная дорога…»

Расспросы санитаров и бедолаг, лечившихся в больничке, показали, что, если идти на запад, то выйдешь к реке и Старокаменному мосту. Это где-то час пути на твердых ногах и два часа в том состоянии, в котором находился Эрвин. За мостом же на 1-й Извозной улице при православном монастыре есть ночлежка для бездомных, и там же два раза в день выдают бесплатную еду. Утром кашу, а вечером – похлебку с горбушкой хлеба. Если же затем продолжить идти на запад к Новой Мельнице, — это уже часа четыре ходьбы, - то там есть языческий славянский храм, а при нем опять же ночлежка и волонтерская кухня, где в зависимости от времени суток накормят все теми же кашей или похлебкой. И уже оттуда, если свернуть на юг, за день можно добраться до железнодорожной станции Панковка, через которую грузовые составы идут с запада на восток, ну или наоборот. Но в Скандинавию Эрвину было не надо, а вот на Урал, возможно, очень даже. Все про все должно было взять дня четыре с двумя остановками в ночлежках и одной Христа ради в странноприимном доме при Спасо-Преображенском монастыре. Эти данные позволили Эрвину сверстать в первом приближении план «побега», и за оставшиеся до выписки два дня он выстирал свою одежду и, выпросив у сердобольной милосердной сестры иголку с катушкой черных ниток, зашил порванные места. Эти руки были конечно не такими ловкими, как прежние грабки Эрвина, но все-таки с грехом пополам они со своей задачей справились. Впрочем, его приготовления отнюдь не свелись к одной лишь починке одежды. Нашлось у Эрвина еще одно дело, которое стоило сделать до того, как он покинет больницу.

Суть в следующем. С тех пор, как он слез с кровати и начал, пусть и с трудом, перемещаться по больничным коридорам, Эрвин довольно быстро обнаружил, что вместе с телом и болью он получил в наследство от настоящего Алёксы Устюжанина некие не слишком впечатляющие, но все-таки настоящие сверхспособности. Парнишка оказался одаренным. Он неплохо видел в ночной тьме, переходя с обычного зрения на что-то сильно напоминающее зрение в инфракрасном диапазоне, и мог создавать на кончиках пальцев слабенькие электрические разряды. Ничего по-настоящему впечатляющего. Это были даже не молнии, а так голубоватые искры, как бывает, когда искрит плохой контакт. Способность на первый взгляд практически бесполезная, - ну, разве что, устроить короткое замыкание или вывести из строя простейший электрический прибор, - но, едва Эрвин понял, что это такое, как у него появилась одна крайне любопытная идея, которую, впрочем, следовало проверить, а уже потом радоваться.

Еще со времен своей боевой молодости, Эрвин умел воздействовать на акупунктурные точки[9]. Не иглоукалывание за неимением игл, но тем не менее, весьма эффективный способ лечить простуды, усыплять, когда мучает бессонница, и расслаблять тело без массажа. Делалось это симметрично двумя зажженными сигаретами, а точки находились, соответственно, на руках, - ниже локтя, - на шее и на плечах. Секрет был только в том, что надо было найти правильное место на коже и ни в коем случае не прижигать, а воздействовать на точку одним лишь теплом. Эрвина научил этому спецназер-еврей из Казахстана, собиравшийся после службы учиться на врача. А Боря Блювштейн, в свою очередь, приобрел этот полезный навык от какого-то китайца-эмигранта, сбежавшего в Союз от Культурной Революции[10]. Электрические разряды на кончиках пальцев теоретически могли стать в «умелых руках» отличным средством «уравнения в возможностях». На данный момент Эрвин был настолько слаб, что его едва не качало ветром, и все его неслабые навыки в рукопашке были для него сейчас бесполезны. То же самое можно было сказать и о ножевом бое, даже если бы у Эрвина был нож. Но ножа не было и не было даже самого захудалого ствола. Он был бы рад сейчас любому металлолому. Ему подошел бы даже японский Намбу тип 4[11] или Наган образца 1895 года, но ствола у него не было, зато имелось много проблем и, наверное, чтобы жизнь медом не казалась, у него был враг или, может быть, враги, которым он живой нахрен не сдался. И вот сейчас он шел проверять, не заменит ли ему акупунктура нож или кастет.

Он, конечно, не владел техникой «пяти пальцев»[12] и даже более того, Эрвин подозревал, что это, вообще, был киношный вымысел и ненаучная фантастика. Но он был хорошо знаком с приемами «правильного» боя, включая сюда и удары по болевым точкам. И, если ударить сейчас у него не получилось бы, он мог, - во всяком случае, мог попробовать, - коснуться пальцем одной из этих точек, совместив принципы акупунктуры и нанесения урона ударом. Только в место силы у него будет электрический разряд. Вот Эрвин и пошел по больнице искать кому бы устроить неприятности одним касанием пальца. Убивать