Бывает и хуже? Том 5 - Игорь Алмазов

Рефлексы в норме. Тонус мышц снижен, но не критично. Симптом Бабинского отрицательный, глубокого повреждения мозга нет. Мне бы сейчас прану, я бы точно определил его состояние и помог.

Но праны нет, магический центр молчит. Зараза!

— Физраствор ему поставьте, — это Лысова за моей спиной приказала Козловой. — Крови много потерял. Церукал, чтобы рвоты не было. Сотрясение тут явно будет.

— Дексаметазон, — предложил я. — Снять отёк мозга.

Лысова кивнула. Козлова, зачем-то бросив на меня недовольный взгляд, поспешила выполнять распоряжения. Я пока вышел к остальным пострадавшим.

— Александр, и вы здесь! — заметил меня Кротов. — Нашли же вы для меня работёнку, ничего не скажешь.

Почему все формулируют это так, будто это я виноват в драке? Вот тут вообще ни разу ни при чём.

— Там в соседнем кабинете пациент с черепно-мозговой, — сказал я. — Сможете посмотреть?

— Да, только с гипсом тут закончу, — кивнул Кротов. — И всё сделаю.

Пока он заканчивал, я вкратце рассказал ему, что случилось. Травматолог только хмыкнул.

— Вот вы, — обратился он к пациенту с переломом, мужчине лет сорока, — чем вообще думали, когда в драку лезли?

— Они наш город оскорбляли! — отозвался пациент. — Что мне, в стороне, как ссыклу, стоять? За Аткарск!

— За Хренарск, — передразнил его Кротов. — Вот теперь в гипсе три недельки ходить будете. Болельщики, блин.

Я вернулся к Чердаку, и мы с Лысовой повезли его на КТ. Там нас уже ждал недовольный Свинтинов.

— Агапов, — хмыкнул он. — Почему я не удивлён, что мне пришлось приходить на работу в свой выходной именно из-за вас?

— Потому что не из-за меня, — отозвался я. — А из-за драки болельщиков. И вызвала вас невролог, Лысова Валерия Юрьевна.

— Я прекрасно знаю, кто мне звонил, — отрезал Свинтинов. — Но уверен, вы тут тоже как-то замешаны. Эта ваша любовь нагружать меня дополнительной работой, она никуда не девается.

Вдох, выдох. Я за сегодняшний день и так устал, потерял прану и поучаствовал в огромном событии. Мне совершенно не хочется выслушивать подобное.

— Это ваша работа — приходить и делать КТ, когда это нужно, — холодно отчеканил я. — Так что просто делайте свою работу. А если у вас есть личная неприязнь ко мне — держите её при себе. Мне вы тоже не сильно-то нравитесь.

Свинтинов покраснел от злости, но ничего не ответил. Принялся за подготовку Чердака к КТ, а я остался ждать в коридоре.

— Можете забирать, результаты я сообщу Лысовой лично, — минут через двадцать заявил он. — Вы же не невролог, так что в этом не разбираетесь.

— Вы тоже не невролог, надеюсь, догадаетесь снимки скинуть. Чтобы она посмотрела, — отозвался я. — Хорошего вам выходного.

Вернулся к Лысовой, и мы вместе принялись изучать заключение и снимки. Я был прав, кости черепа целые. Структуры мозга не смещены, гематом нет. Есть небольшой отёк в области травмы, но не критичный.

Я выдохнул с облегчением. Можно сказать, пронесло.

— У вас с Романом Васильевичем какой-то конфликт? — вдруг спросила Лысова. — Со Свинтиновым. Он как-то нелестно о вас отозвался…

— Можно и так сказать, — хмыкнул я. — Но я не хочу выставлять это на всеобщее обозрение.

— Понимаю, — кивнула женщина. — Просто… Его компетенция и у меня вызывает вопросы. Поэтому я всегда прошу скинуть его снимки, а не только заключение. Но других специалистов у нас нет, так что выбирать не приходится.

Да, Свинтинов считает себя незаменимым. Единственный врач УЗИ, не считая гинекологов. Ещё и единственный врач КТ. Надо обязательно поговорить с Савчук, что нам нужны кадры. Хотя, думаю, она и так знает. Просто где их взять?

— В неврологию его положите? — спросил я у Валерии Юрьевны.

— Да, разумеется, — ответила она. — Консервативное лечение. Покой, диуретики, ноотропы, контроль состояния. Он парень крепкий, выкарабкается.

Я кивнул. Не сомневался в этом.

Чердака увезли в неврологию, я помог ещё паре людей. Больше моя помощь в приёмном была не нужна, поэтому я спокойно вышел из стационара.

Да уж, ну и денёк! А началось всё с того, что Щербаков спросил про слабительное.

Теперь надо решить свои проблемы. Но перед этим ещё одно важное дело.

Я отправился домой к матери Чердака, чтобы сообщить ей про сына. Она же переживать будет, ушёл на матч и не вернулся.

Дом Чердака я запомнил, ведь один раз приходилось здесь обедать. Это было, когда Чердак попросил аккуратно назначить его матери таблетки, но сделать вид, что я не врач. Правда, план провалился, потому как Раиса Андреевна узнала меня по статье из газеты. Но Чердак потом сказал, что таблетки она всё-таки пить начала.

Я добрался до дома и постучал в дверь. Она открыла через минуту, в фартуке и с мукой на руках.

— Саша! — радостно улыбнулась она. — Вы к Эдику? Так его нет дома, он гуляет. Кажется, на футбол пошёл.

— Знаю, — вздохнул я. — Раиса Андреевна, ваш сын попал в больницу. У него сотрясение мозга.

Она ахнула и вытаращила на меня глаза. И вот даже праной её не успокоить!

— С ним всё в порядке? — спросила она.

— Он будет в порядке, — торопливо ответил я. — У него черепно-мозговая травма, но кости целы, и сильных повреждений нет. Пока что без сознания, но невролог сказала, что всё будет хорошо.

Раиса Андреевна оказалась довольно сильной женщиной. Она не заплакала, не растерялась. Сосредоточенно кивнула.

— Сегодня меня вряд ли к нему пустят, — рассудила она. — Но я позвоню в неврологию, узнаю детали. Спасибо, что сказали. Я не ошиблась, вы хороший друг для моего Эдика.

— Простите, что оказался дурным вестником, — ответил я. — Не переживайте, он обязательно поправится.

Она кивнула. Я попрощался и ушёл.

Какой же долгий, насыщенный и выматывающий день. Глянул на часы, время было только пять часов вечера. А сил не было совсем. Скорее всего, это связано именно с перерасходом праны. И теперь пора заняться этим вопросом.

Так что я направился в сторону дома бабы Дуни. А пока шёл, у меня снова зазвонил телефон. Неизвестный номер.

— Слушаю, — взял я трубку.

— Александр Агапов? — раздался незнакомый мужской голос. — Ваш сын только что сбил насмерть человека.

Твою ж мать… Как он мог⁈

Стоп, у меня же нет никакого сына!

Глава 2

После всех событий сегодняшнего дня подобный звонок показался… особым видом развлечения. Возможностью хоть ненадолго отвлечься от всего происходящего и немного поднять себе настроение.

Потому что я был уверен, что у Сани Агапова не было никакого сына. И уж тем более в двадцать пять лет у