Счастье летать - Амелия Эрхарт

жутко «спортивными» и «раскрепощенными», – и вместе с тем нас не оставляло чувство, что на фоне девчушек, порхающих вокруг в своих юбочках и платьицах, мы выглядим какими-то «не такими». Человеку, плохо знакомому с женской модой двадцатипятилетней давности, не понять, сколь рискованным и вызывающим было наше поведение.

Девочкам ведь не полагалось разгуливать в штанах. Неприличным считалось также кататься на санках, лежа на животе. Вспоминая теперь все эти нелепицы, я ощущаю себя каким-то динозавром. А между прочим, предосудительный метод катания, неподобающий юной леди, однажды практически спас мне жизнь.

Я летела по крутому ледяному склону, как вдруг с боковой дороги мне наперерез выскочила тележка старьевщика, которую тянула лошадь с громадными шорами. Свернуть я не могла, слишком уж скользкая была горка. Я закричала что есть мочи, но возница не услышал. Через мгновение – я не успела даже опомниться – санки проскочили под брюхом лошади и помчали меня дальше. А ведь катайся я сидя, столкновения было бы не избежать, и тогда – одно из двух: пострадали бы либо моя голова, либо лошадиные ребра (скорее второе).

Приблизительно к этому времени относится мое письмо к отцу, в котором я просила о рождественском подарке для нас с сестрой. Звучало оно примерно так:

Милый папочка!

В этом году нам с Мюриэл очень хотелось бы получить футбольные мячи. Ну пожалуйста! Они очень нам нужны, а бейсбольных мячей и бит у нас уже достаточно…

Скоро подоспело Рождество, а с ним и желанные мячи. Помимо них, сестра с гордостью вытащила из-под елки небольшую игрушечную винтовку 22-го калибра: сама выклянчила ее у родителей. Вот только вволю насладиться своими трофеями мы не могли. Трудно от души резвиться, когда понимаешь, что взрослые, которых любишь больше всего на свете, твоих забав не одобряют.

А с винтовкой вышло так. Пару дней мы развлекались стрельбой по бутылкам, расставленным на заборе в конце участка, а потом игрушка загадочным образом исчезла. Некоторое время спустя ее извлекли из неведомого тайника со словами, что маленьким девочкам негоже направо и налево палить из ружья, – чем нам и объяснили произведенную конфискацию.

Получив свое имущество назад, сестра нашла ему новое применение: стала отстреливать крыс в одном на редкость густонаселенном сарае. На более крупную дичь ни она, ни я в жизни не покушались.

Хотя, если подумать, кое-какими успехами по этой части я все же отметилась в шестилетнем возрасте. Даже ловушку сама смастерила. Приспособила для этого пустой ящик из-под апельсинов, с откидной крышкой. Ящик клался набок, а крышка торчала сверху вроде козырька и подпиралась палкой. К крышке была привязана длинная веревка, второй конец которой я сжимала в руке, притаившись за деревом. Стоило мне потянуть за веревку, как палка отлетала в сторону и крышка захлопывалась, причем благодаря заботливо прилаженным толстым резинкам отлично держалась в таком состоянии.

Какую же добычу я подкарауливала в своей засаде? Самых обыкновенных кур. (Мы с сестрой на своем выдуманном языке называли их «колобрушками».)

Соседские куры, видите ли, завели привычку соваться к нам на участок и топтать нашу лучшую клумбу. Родительские протесты успеха не возымели, и тогда я решила взять дело в свои руки и по очереди изловить преступниц. Насыпав вокруг и внутри своего капкана хлебных крошек, я благополучно заманила туда одну заблудшую особь. Сколько же было кудахтанья, сколько пуха и перьев, когда ошарашенная птица затрепыхалась в клетке! Мне было жутко и весело одновременно. Не это ли чувствует матерый охотник, когда ему удается заарканить бешено несущегося слона?

Я рванула в дом.

– Мама, мама! Я поймала одну из этих негодных кур! – задыхаясь, выпалила я. – Что мы с ней сделаем?

– Странный вопрос, – ответила мама, выслушав рассказ о моем подвиге. – Отдадим хозяевам, конечно. Ты же понимаешь, оставить ее себе – все равно что украсть.

Какой удар! Так бесславно окончилась моя дерзкая операция, оставив по себе лишь счастливые воспоминания.

Жили мы, пока я училась в начальной школе, в основном в Атчисоне. Золотые деньки! Мы не только набирались уму-разуму за партами, но и без конца во что-то играли, ездили на пикники, устраивали битвы грязевыми снарядами и походы вдоль обрывистых уступов над долиной Миссури. С особым азартом обследовали мы немногочисленные пещеры в тамошних песчаниковых скалах, и не было для нас ничего увлекательнее этих экспедиций.

Однажды наш бравый маленький отряд встал перед проблемой: как застолбить за собой особо ценные пещеры и оградить их от посторонних?

– Давайте повесим табличку с отпугивающей надписью, – предложил кто-то.

– Ага. «Не влезай, убьет!» Достаточно устрашающе, по-моему.

– А как это пишется?

– «Не в-л-и-з-а-й».

– Не-е. Мне кажется, «в-л-е-з-а-й».

– Почему? Ведь проверочное слово – «л-и-з-а-ть»!

– Слушайте, давайте в одних местах напишем так, а в других этак, – нашелся среди нас арбитр.

Могу себе представить, до чего зловеще выглядели эти таблички!

Необычайной притягательностью обладала для нас и сама река. В ее желтоватых глубинах бурлили могучие, грозные водовороты. Капризная стихия методично подтачивала береговые склоны. Правда, вплотную к берегу мы ни разу не подходили, но некоторые из нашей компании смутно помнили паводок 1903 года: вода тогда поднялась до самых крыш, снесла несколько мостов и разлилась по низинам, насколько хватало глаз.

Одна из самых захватывающих игр нашего собственного изобретения называлась «Экипаж». Мы устраивались в бабушкином амбаре и совершали воображаемые путешествия на отслужившей свое старенькой повозке. Большой удачей было, что по соседству жили двое закадычных друзей, которые вечно фонтанировали идеями и с радостью включались в игру. Вместе мы колесили по городам и весям и переживали самые невероятные приключения, даже не выходя на улицу.

Лошади вяло трусили по дороге, утомленные суточным переходом…

– Разве не пора нам уже прибыть в следующий город? – небрежно вопрошает один из пассажиров.

– Если с пути не сбились, к ночи доберемся, – угрюмо отвечает возница.

(Все делают вид, что старательно изучают окружающий ландшафт.)

– Надо свериться с картой. Что-то я не узнаю этих мест, – услужливо раздается с левого заднего сиденья.

– И я тоже таких болот не припомню, – подхватывают с переднего. – Да и жилья вокруг не видать. Как бы нам не попасть в беду…

– Смотрите! ЧТО ЭТО ТАМ ВПЕРЕДИ?!

Бог весть какие кошмары нам мерещились. Одно знаю наверняка: никакие ужасы реальной действительности не способны напугать меня так, как пугали тогда порождения детской фантазии – недобрые тени, призрачно таившиеся в темных углах сеновала или норовившие подкрасться к нам по скрипучей лестнице из хлева.

Еще мы с ребятами сложили во дворе кирпичную печку и по выходным не упускали случая приготовить что-нибудь вкусненькое. Фирменным нашим блюдом, как сейчас