Инженер из будущего. Книга вторая. - Максим Черный

class="p1">Вскоре приехали и другие специалисты. Максим встретил Лангемака и Костикова — инженеров-артиллеристов, которым предстояло создать реактивные миномёты. Они приехали с чемоданами, полными чертежей, проводив их в гостиный двор произошло следующее:

— Товарищ Егоров, — взволнованно начал Лангемак, — у нас есть идея. Реактивные снаряды, залповый огонь. Можно поставить на грузовик.

— Знаю, — улыбнулся Максим. — Знаю. Делайте. Выделим цех, людей, ресурсы. Но условие одно — полная секретность. Никто не должен знать. Обсуждаем проекты в узком круге лиц. Распределяем задачи для инженеров, но итоговый проект должны знать только мы с вами.

— Принято, — кивнул Костиков. — Мы готовы.

Максим выделил им отдельный цех на окраине завода, под названием «К». Официально там производили какие-то узлы для танков. На самом деле будет кипеть работа над реактивными снарядами.

Он часто будет заходить туда, смотреть, советовать.

Прошло несколько дней. Кошкин и Морозов въехали в цеха, впились в чертежи, заработали как одержимые. Максим чувствовал, как дело движется. Воронцов и Берг тоже не отставали.

Однажды вечером Максим стоял и смотрел на огни. Справа гудел Красмаш. Слева поднимались леса новых цехов. Всюду горели огни, стучали молотки, перекликались люди. Работа кипела.

— Красиво, — сказал подошедший Берг. — Не верится, что всего год назад здесь были пустыри.

— Верится, — ответил Максим. — Когда люди хотят, они горы сворачивают.

— А ты не боишься? — тихо спросил Берг. — Ежова? Он ведь не успокоится.

— Боюсь, — признался Максим. — Но работа помогает. Когда я в цехе, когда вижу, как растут заводы, страх отступает. Мы делаем нужное дело. Это сильнее страха.

Берг помолчал, потом спросил:

— А то что ты назвал «Катюши»? Ты уверен, что они нужны?

— Уверен, — твёрдо сказал Максим. — Это будет оружие, которого враг не ждёт. Залповый огонь, ураган снарядов. Потенциальные противники не успеют окопаться. Но об этом никто не должен знать. До поры.

Между тем жизнь в городе входила в обычную колею. Наталья хлопотала по хозяйству, Ванятка ходил в школу. Максим почти не бывал дома, но когда выпадала свободная минута, спешил к семье.

— Ты бы хоть поел нормально, — говорила Наталья, ставя перед ним тарелку. — А то опять на ходу перехватываешь.

— Успею, — отвечал он, набрасываясь на еду.

— Вечно у тебя дела важнее, чем здоровье.

— Наши дела — это здоровье всей страны, — улыбался он.

Она вздыхала, но не спорила. Она уже привыкла, что её муж живёт на пределе.

Однажды вечером, когда они лежали в постели, Наталья положила руку на живот.

— Максим, — сказала она тихо. — Я, кажется, беременна.

Он замер.

— Ты серьёзно?

— Чувствую. После той ночи… я чувствую.

Он обнял её, прижал к себе.

— Значит, будет ещё один.

— Ты рад?

— Безумно рад, — прошептал он. — И боюсь одновременно. Этот мир слишком страшен для детей.

— Ты делаешь его безопаснее, — ответила она. — Ради нас. Ради всех детей.

Он не спал всю ночь. Думал о будущем, о войне, о том, что должен успеть до того, как грянет гром.

Но тут случилось неожиданное.

Однажды утром, когда Максим только пришёл на завод, его встретил бледный Петров.

— Егоров, — сказал он дрогнувшим голосом. — Из Москвы приехали. К тебе. С минуты на минуту будут здесь.

— Кто? — спросил Максим, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

— Ежов прислал. С проверкой. И не один, а с вооружённой охраной.

Максим похолодел. Он вспомнил взгляд Ежова в Кремле — холодный, ненавидящий. Тот не забыл, не простил. И теперь пришёл за ним.

— Что делать? — спросил он.

— Встречай, — ответил Петров. — И молись, чтобы пронесло.

За окном послышался шум машин, хлопанье дверей, топот сапог. Затем голоса в коридоре, строгие, командные.

— Они здесь, — сказал Петров.

Максим медленно повернулся к двери. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали.

Вот так, в самый разгар успеха, когда дело только начиналось, на пороге появилась тень Ежова.

Глава 2

Хозяин положения

Дверь распахнулась, и в кабинет Петрова, не дожидаясь приглашения, вошли трое. Впереди — майор государственной безопасности с холодными, ничего не выражающими глазами. За ним — двое оперативников в штатском, но держались они как солдаты: прямая спина, жёсткий взгляд, руки на изготовку. Максим знал, что майор ГБ в то время являлся важным звеном руководящего состава Главного управления государственной безопасности.

— Егоров Максим Сергеевич? — майор остановился напротив Максима, не протягивая руки для приветствия. — Майор Сазонов. У меня приказ провести проверку на предмет соблюдения государственной тайны на вашем заводе. Прошу содействовать и не препятствовать.

Максим внутренне сжался, сердце екнуло, но вида он не подал. Он уже понял, что эти люди — не просто проверяющие. Они — орудие Ежова, его руки. И приехали они не порядок наводить, а искать зацепку, чтобы уничтожить его, либо Скомпрометировать его в глазах Сталина.

— Здравствуйте, товарищ майор, — спокойно ответил Максим. — Я всегда содействую. Но у меня есть документ, подписанный товарищем Сталиным, на нем есть его подпись и печать. Возможно, вы о нём не в курсе.

Он достал из внутреннего кармана копию мандата — ту самую, которую ему вручили в Кремле. Сазонов взял бумагу, повертел в руках, внимательно вчитался. Лицо его оставалось непроницаемым, но Максим заметил, как дёрнулась щека и сжались уголки губ.

— Мандат, — глухо произнёс майор. — Да, мы в курсе. Но товарищ Ежов поручил мне проверить, как выполняются указания товарища Сталина. Формальность, сами понимаете. Осмотреть цеха, поговорить с людьми, может мы увидим что своим взглядом.

— Пожалуйста, — широким жестом Максим указал на дверь. — Хоть сейчас. Только прошу учесть: многие цеха имеют гриф «секретно». Вход только с моего разрешения. И ваши люди должны будут подписать бумаги о неразглашении. Я буду сам лично вас контролировать.

Сазонов усмехнулся — невесело, с ленцой.

— У нас свои допуски, товарищ Егоров. Мы имеем право заходить куда нужно. Без вашего разрешения.

— На территории моего завода я отвечаю за всё, — твёрдо сказал Максим. — Если вы не согласны, звоните в Москву, товарищу Сталину. Я подожду. Мне торопиться некуда, я у себя дома в отличии от вас.

Повисла тишина. Петров, стоявший в углу кабинета, побледнел и, казалось, перестал дышать. Оперативники