Рэйсэн - история истребителя "Зеро" - Дзиро Хорикоси

медленно. Истребитель с лётно-техническими требованиями «Прототипа 12» – особенно с его огромной дальностью полёта и 20-мм пушками, впервые устанавливаемыми на палубный истребитель, – неизбежно должен был стать большим и тяжёлым самолётом. Чтобы он обладал высокой скоростью и превосходными манёвренными характеристиками в ближнем бою, требовался лёгкий и мощный двигатель. Поскольку такой силовой установки в Японии в то время, к сожалению, не было, возникла необходимость спроектировать самолёт настолько лёгким, что это уже шло вразрез со здравым смыслом.

Во-вторых, конструкция также должна была экономить материалы, поскольку Япония практически не обладала ресурсами. Однако мы располагали бóльшим количеством квалифицированной рабочей силы, чем любая отдельная европейская страна, и примерно третью от рабочей силы Соединённых Штатов. Поэтому, когда мы взвешивали соотношение трудозатрат и материалов, мы были вынуждены выбирать вариант, где упор делался именно на экономию материалов. Соединённые Штаты или Германия, с другой стороны, выбирали такие методы производства, что пусть и требовали больше материалов, но экономили трудозатраты. Эти вынужденно принятые в Японии принципы конструирования – пусть они и кажутся грубыми – предполагали сборку из множества мелких деталей. В этом отношении Англия шла по тому же пути, что и Япония – в отличие от Соединённых Штатов или Германии.

В-третьих, в те дни самолёты выбирались на основе конкурса прототипов. Это была система, при которой военные предлагали контракты на постройку прототипа двум или более производителям, а потом выбирали лучший. Но в этой системе был один подвох, а именно: понравится ли самолёт военным лётчикам лично . Независимо от того, насколько хорошо была спроектирована и построена машина, если пилот, поднявший самолёт в воздух, не принимал его, – самолёт не мог выиграть конкурс. Поэтому конструктор должен был иметь в виду ещё и личные вкусы и предпочтения конкретных пилотов.

Честно говоря, я был подавлен, когда размышлял обо всех этих вещах. Сможем ли мы действительно построить такой самолёт в подобных условиях? Когда я направлялся домой в ту тёмную холодную ночь, неуверенность переполняла мой разум. Если и было что-то, что несколько утешало меня, так это мой предыдущий опыт.

Ещё в школьном возрасте я страстно увлёкся самолётами. После завершения курса обучения авиастроению в университете и начала работы моя повседневная жизнь была заполнена исключительно самолётами. До «Прототипа 12» я спроектировал два других истребителя для ВМС – «Прототип 7» и «Прототип 9». Это были очень сложные задачи для неопытного инженера-авиастроителя, но каким-то образом мне удалось справиться. Истребитель «Прототип 9» оказался особенно успешным и был принят на вооружение ВМС под обозначением «палубный истребитель Тип 96». Этот самолёт, благодаря своим высоким оценкам как внутри страны, так и на международном уровне, помог приблизить достаточно низкий уровень тогдашнего японского авиастроения ближе к уровню ведущих стран.

И я не мог не вспоминать тот уже пройденный нелёгкий путь, столкнувшись теперь с очередным вызовом: проектированием «Прототипа 12».

Глава 1. В поисках нового истребителя

Мечта о самолётах

Я родился в сельской местности недалеко от города Фудзиока, * префектура Гумма, в 1903 году – за тридцать четыре года до того, как получил техническое задание на разработку истребителя «Прототип 12». По совпадению, это был тот самый год, когда братья Райт совершили свой первый полет в Соединённых Штатах.

Я учился в начальной школе, когда началась Первая мировая война, и авиация впервые серьёзно показала себя в бою. Было чрезвычайно увлекательно читать газетные статьи с описанием европейского конфликта, особенно те, что касались воздушных боёв на Западном фронте. Детские журналы, такие как «Хикосёнэн» и «Букёсэкай», были переполнены подобными историями. В частности, названия знаменитых самолётов – «Ньюпор», «Спад», «Фоккер» и «Сопвич», а также других новых европейских истребителей – будоражили мою молодую кровь. Во сне мне часто виделось, как я лечу на небольшом самолёте собственной конструкции высоко над полями и реками или, иногда, совсем близко к земле.

Мой интерес к самолётам начал угасать, когда я перешёл из средней школы в старшую, но возродился вновь, когда я столкнулся с необходимостью выбора направления обучения в университете. Именно тогда укрепилось моё желание изучать авиастроение, в особенности конструкцию планера самолёта, чему особенно способствовал разговор с другом моего брата, который работал доцентом на недавно созданном авиационном факультете Токийского университета. Я начал своё обучение в апреле 1923 года. В то время авиационный факультет напоминал маленькую семью: всего двадцать шесть студентов и тринадцать преподавателей, включая приглашённых инструкторов и профессоров.

В следующем месяце я совершил и свой первый полёт. В те дни в университете существовал обычай обращаться к Сухопутным силам или ВМС с просьбой предоставить студентам возможность полетать в качестве пассажиров на их самолётах. Те из нас, кто знал об этой традиции, с волнением надеялись, что скоро настанет и наш черёд. Наше желание исполнилось раньше, чем ожидалось, поскольку один из наших сокурсников был лейтенантом ВМС, обучавшимся в университете по направлению своего начальства. Он организовал для нас экскурсию на военно-морскую базу Касумигаура * в префектуре Тиба.

Как только мы прибыли на базу, нас отвели в ангар, где мы увидели множество типов самолётов. Все они были бипланами с расчаленными стойками и расчалками, что тянулись во всех направлениях. Один из них – учебный самолёт «Авро», импортированный из Англии, * – выкатили из ангара и подготовили к полёту. Перед взлётом моё сердце трепетало от волнения. К моей спине пристегнули парашют, я надел лётный шлем, очки и забрался в кокпит, протиснулся в узкое кресло и пристегнул привязной ремень. Двигатель запустили, и самолёт начал руление. Посмотрев вниз, я увидел, как земля побежала назад полосатым узором. Когда тряска от разбега прекратилась, я понял, что колёса оторвались от земли. Я попытался посмотреть вниз, но встретил сильный порыв ветра в лицо. По мере того, как мы набирали высоту, земля внизу стала похожа на миниатюрный сад. На ещё большей высоте она напоминала красочную карту.

Внезапно горизонт передо мной, казалось, сместился вправо и начал уходить под капот самолёта. В то же время мою голову прижало вниз, и мне потребовалось необычайное усилие, чтобы выпрямить шею и поднять руки. Это было вызвано выполнением фигур высшего пилотажа, но в тот момент я понятия не имел, что происходит. После того как мы побыли в таком положении некоторое время, земля повернулась в обратном направлении, и самолёт