Попаданец. 1940 - Вадим Владимирович Чинцов

— Я так понимаю, твои следаки выбивали из подследственных признания вместо полноценного расследования? Чего молчишь, Левин?

— Вы правы, товарищ заместитель наркома.

— Тогда какого хера ты меня беспокоишь? Молись, Левин, чтобы твой Сергеев не обвинил вас четверых в рукоприкладстве. Ты же в курсе, что бывший нарком республики Берман пострадал в том числе за свои липовые дела? Помимо обвинений в «шпионаже в пользу Германии, Италии и Китая», ему были предъявлены и другие обвинения — в производстве необоснованных массовых арестов, санкционировании пыток и превышении власти. Если будешь идти тем же путем, то и тебя тоже поставят к стенке. Все, Левин, больше не отнимай мое время по пустякам.

Положив трубку, Левин достал платок и вытер испарину на лбу. Затем выпил воды из графина и направился к Сергееву решать вопрос со своими сотрудниками.

— Разрешите, товарищ капитан госбезопасности?

— Заходи, Соломон Маркович. С чем пришел?

— Прояснить ситуацию. Что вы собираетесь делать с признаниями моих сотрудников?

Я внимательно посмотрел в глаза Левину и тот отвел взгляд в сторону — Ты поясни, эти козлы вообще не умеют работать? Кроме как выбивать признания? Их что, не учили как вести следствие? А если завтра на них придут анонимки, или на тебя? Мне приказать вас бить пока вы не признаетесь? Пока их признания полежат у меня. Даю тебе, Левин, сроку месяц. Если твои сотрудники не научатся выявлять настоящих врагов народа, безоговорочно веря анонимкам, то я буду решать кадровый вопрос кардинально. Вот этих Петрова и Коваля, бывших сотрудников польской криминальной полиции, немедленно освободить и ко мне. Возможно они станут твоими подчиненными, Левин и будут учить твоих дармоедов правильно вести следствие. И если хоть одна сука пожалуется на меня за трудоустройство этих бывших, то я признания отдам наверх. Да и тебя прицепом с ними пущу. Так что в твоих интересах лично проследить, чтобы в Минске не пеняли мне новыми сотрудниками. Ты все понял, Левин? Да, когда вернется твой отпускник, проведи и с ним беседу. Свободен.

Глава 2

Когда за Левиным закрылась дверь, я немного позволил себе расслабиться. Правильно ли я поступил наглядно показав этому еврею как его подчиненные с помощью насилия заставляли получать признательные показания? Я невольно усмехнулся, вспомнив широко раскрытые глаза Левина при виде не выдержавших боли мордоворотов, оказавшихся просто не готовыми к болевым ощущениям и потому признающимися в чем угодно, лишь бы им перестали причинять боль. А боль причинять я умел, не только обрабатывая внутренние органы кулаком, но и надавливая пальцами второй руки на болевые точки — в прошлой жизни я занимался боевым самбо и даже прошел обучение у одного корейца, который служил инструктором по рукопашке.

Этот Ким был мастером в нескольких видах восточных единоборств и мог нажатием на определенные точки не просто лишить конечность подвижности, но даже ввести человека в состояние овоща: все понимал, но телом своим управлять не мог как парализованный. Ким научил меня даже отсроченной смерти, хотя я раньше считал такое лишь байкой наших волкодавов. Я сам стал настоящим волкодавом, который мог противостоять в рукопашном бою сразу пятерым подготовленным боксерам и каратистам. А с телом, в которое я попал, повезло — настоящий Сергеев увлекался гиревым спортом, в его квартире в кладовке я обнаружил две двухпудовые гири и пару гирь по двадцать четыре килограмма. Потому мои возможности в новом теле были отличные, я чувствовал, что при желании смогу своей железной хваткой пальцами вырвать кусок человеческой плоти. Потому и бил я без напряжения, не желая следаков сделать инвалидами.

Да, можно было бы этих недоумков отдать под суд и их бы возможно даже приставили к стенке, так как только не так давно прошли очередные чистки в НКВД, в том числе и здесь, в Белоруссии. Да вот только таким Макаром пришлось бы выгнать минимум восемьдесят процентов сотрудников и с кем мне тогда работать? На их место придут точно такие же после нескольких месяцев обучения, в процессе которого они лишь проводили время в постоянных политинформациях и передавали им опыт те, кого по хорошему нужно было расстрелять за их прошлый кровавый опыт дознания.

Взять к примеру тех же евреев в НКВД. Между ними шли настоящие еврейские войны, о чем я узнал в прошлой жизни из архивов КГБ. Я не мог понять тогда как на руководящих должностях оказались такие субъекты? А сейчас, окунувшись в мир, проникнутый страхом оказаться врагом народа даже за недоносительство на своего мужа или отца, которых признали врагами, где доносительство возведено в ранг обязательной доблести, я понял: только такое говно и всплывало наверх.

К середине 1930-х гг. сложились несколько клановых группировок в чекистском ведомстве. Это «ягодинская» группировка, во главе которой стоял сам Ягода, «северокавказская» (лидер — бывший полпред ОГПУ по СКК Е. Г. Евдокимов, замененный в дальнейшем Фриновским), «украинская» (лидер — Балицкий), «ленинградская» (Заковский), «московская» (Реденс).

В каждой из этих группировок есть чекисты, евреи по национальности. В северокавказском «клане» это Курский, Вейншток, Алехин, Минаев-Цикановский, Дагин, Дейч, Рудь, Миронов (Король) и другие, в «украинском» — Мазо, Блат, Александровский, Письменный, Розанов, Козельский и другие, в «ленинградской» — Волков-Вайнер, Шапиро-Дайховский, Перельмутер, Фидельман и другие, в «московском» — Симановский, Арнольдов-Кессельман. В ягодинский «клан» входили Паукер, Миронов, Гай, Лурье, Островский, Волович, Погребинский и другие.

Между этими чекистскими «кланами» вспыхивало противостояние, которое с внешней стороны было больше похоже на «схватку бульдогов под ковром». В таких «клановых войнах» никто не собирался учитывать национальность своего соперника (дескать, к некоторым национальностям у нас преференции). Евреи-чекисты одного «клана» вели «войну» против евреев-чекистов из противоборствующей «команды». Случалось, что «бурление» происходило и внутри самого «клана». Так произошло в 1933 году, когда Леплевский вдрызг разругался со своим патроном — Балицким. После возвращения из Москвы он обвинил своего «босса» в неспособности закрепиться в центральном аппарате ОГПУ СССР, в результате чего многочисленная «команда» «украинцев» была изгнана из Москвы обратно на Украину.

«Война» евреев против евреев шла и при разгроме «ягодинцев». И здесь аресты и следствие над Ягодой и его сторонниками проводили чекисты-евреи по национальности. Так, большинство допросов и очных ставок Ягоды вели чекисты-евреи по национальности. В обысках в служебном кабинете Ягоды в здании Наркомсвязи СССР, в его личной квартире и кладовых в Милютинском переулке, а также в кремлевском кабинете и на даче в Озерках участвовали Деноткин, Бриль, Березовский, а допросы и очные ставки проводили Лернер,