Дорога тянется по кругу - Алина Евгеньевна Пожарская

лепит, а кто отстойные ватрушки. И вообще мне всегда казалось, что вот эта дружба с рождения – такой же миф, как и дружба братьев-сестёр. Вот в школе уже понятно: подходишь к человеку – о, ты тоже «Тараканов» слушаешь? Дай погонять наушник! И поехало. А тут неизвестно, какими вы будете, и чёрта с два у вас ещё совпадёт. Разве что друг за дружкой повторять вздумается. Повторюши – дяди Хрюши. И с делёжкой наушников удобнее, они беспроводные теперь.

Юля завела за ухо тёмно-рыжую прядь. Повернулась к Асе и улыбнулась.

– Во-первых, – обстоятельно начала она, – не знаю, кто у нас с Викой дядей Хрюшей оказался, но сейчас мы обе «Грэйсов»[3] любим. И обе искренне. Во-вторых, наушники у меня проводные. А то будешь терять, сказала мама, не напасёшься. И чёрные – а то пачкать начнёшь. Цитата её же.

– Мама просто на страже олдскула у тебя.

– А в-третьих, – закончила Юля, – в нашей песочнице козырными были ватрушки.

Она очень вовремя завершила свою речь, потому что дверь квартиры № 208 отлетела к стене и в коридор выскочила Вика. Юля подбежала к ней, и некоторое время они обнимались, повизгивая и пританцовывая на месте. Вика подняла глаза на Асю и помахала ей, мол, иди сюда.

– Вот и познакомились, – хохотнула Ася, присоединяясь к обнимашкам.

Тут дверь квартиры снова отворилась. Оттуда не спеша вышел седой мужчина в брюках с подтяжками. Он улыбался с видом, какой бывает, когда любимая внучка чуть не заехала вам дверью по носу.

– Что, амазонки, идёте? Давайте, удачи. Много не колбасьтесь, мало – тоже.

Амазонки помахали и ему за компанию и вошли в лифт. Серебристая стена лифта, казалось бы, должна была лишь блестеть и молчать, но тем не менее она содержала две надписи: «No Future»[4] и «Добрый».

Ехали тихо, иногда переглядываясь и улыбаясь, но не так, как бывает при неловком молчании, а радостно. А Вика – ещё и немного дерзко.

Если Юлина красота была нежной, из-за чего её острые шуточки вызывали когнитивный диссонанс, то Вика оказалась красива совсем по-иному. Лицо фарфоровое, брови как у взрослой женщины, каре-зелёные глаза с восточным разрезом, каштановые волосы уложены в гладкое каре. Вика была Юлиной ровесницей, но выглядела старше и держалась соответствующе.

– Хорошо дедушка сказал, – заметила Ася. – «Мало не колбасьтесь».

Вика вышла из лифта первой, высоко подняв голову.

– Дедуля такой, с нами на «Грэйсов» таскался. Он, короче, переводчик на пенсии, но фрилансом ещё занимается. Так вот после концерта он выложил фотки себе на сайт и подписал: «Если ты знаешь наизусть все песни этих слащавых парней – значит, ты дед подростка…»

– Впервые слышу слово «подросток» из уст, э-э, подростка, – сказала Ася.

– Это цитата, – пояснила Юля. – Всё нормально. Всё хорошо.

Около метро было, как всегда, людно, бабушки вели торговлю жёлтыми цветами и вязаными тапочками. В пору Асиного студенчества в её районе ещё не было метро, и она каталась сюда на автобусе, по мосту через канал, мимо воднолыжного стадиона, мимо высоток-дятлов с красными крышами. Поэтому последние пару лет, приезжая к Юле на урок, она каждый раз боролась с ностальгией.

– А Ильясыч нас где ждёт? – спросила Ася, когда они уже спускались в подземку. Даже поезда тут ходили ещё старые, с мягкими сплошными сиденьями и громко хлопающими дверьми – родственниками старых же турникетов.

– Думаю, пока нигде, – ответила Юля. – Скорее мы его ждать будем. А договорились – на «Лубянке» в центре зала. Он прямо из универа едет.

– Отлично. Остальные нас уже на вокзале настигнут.

Юле с мамой действительно удалось собрать людей. В школе поворчали-поворчали, но отпустили полкласса, задав фестивальщикам по реферату. Другой половине поручили работать над сценкой ко Дню учителя, раз уж восьмиклассников в пятницу придёт мало. Остальные два дня фестиваля приходились на выходные.

– А тебя ведь Анной зовут? Полным именем? – вдруг спросила Вика. Голос у неё был высокий и резковатый, и ей приходилось напрягать его, чтобы перекричать поезд.

– Ну, в паспорте «Анна» накалякано, – признала Ася и покосилась на Юлю. – Кто стуканул?

– Да нет, никто, – Вика почти охрипла. – Просто пальцем в небо тыкнула.

– Ну ты прямо Предсказамус, – усмехнулась Ася. – Так, пока мы не на вокзале, билеты по карманам спрячьте. Чтобы с рюкзаками не возиться в самый идиотский момент.

Учитель географии Рустэм Ильясович, гроза девочкиных пап, вопреки Юлиному прогнозу уже ждал их на «Лубянке».

– Здрасьте, – поздоровалась Юля.

– Тэм, – тенором сказал он и протянул Асе руку. Ася улыбнулась. Если бы он представился, например, Русом, было бы куда страннее – ему не шло.

– Ася. – Его рука была широкая и не то чтобы мягкая – скорее пружинистая. – А это Вика.

– Тэм. – Он пожал руку и Вике и протянул её Юле. – Тэм, – повторил он в третий раз.

– Ну… Мы вроде знакомы? – Юля осторожно попыталась обхватить его руку своей. – Я даже отчество ваше знаю, – пошутила она.

– Это в школе я с отчеством, «вы» и тройбаны раздаю, – ответил географ. – А сейчас мы едем трясти хайром под русский рок. Поэтому сейчас я Тэм. Для всех.

До «Комсомольской» ехали молча. Юля и Вика слушали «Грэйсов», поделив чёрные проводные наушники на двоих. Географ стоял, прислонившись к пустой стене вагона, и, казалось, дремал. Ася немного подивилась, как это он так скоро успел погрузиться в сон, но вскоре ей удивляться надоело, поэтому оставшиеся две станции она беззастенчиво его разглядывала.

Он был среднего роста, крепок в плечах и носил причёску в стиле «Мне лень подстричься, но сделаю вид, что так и задумано»: каштановые пряди падали на лоб спереди и доставали до воротника сзади. Раскосые глаза, вытянутое лицо и сильный подбородок с щетиной. Ася представила, как он в окружении восьмиклассников проделывает выходки, о которых рассказывала Юля: селфится с классом, приказав: «Ну-ка все сделали что-нибудь прикольное руками!», а своей собственной свободной рукой делает «козу»; кидается экспонатами в шумящих на уроке, а в декабре приходит с мишурой на рюкзаке.

Сейчас он как будто почувствовал на себе Асин взгляд, открыл глаза, дёрнул щекой и снова провалился в дрёму.

На «Комсомольской» Ася приобняла одной рукой Юлю и Вику и оглянулась на географа, но у стены его уже не было. Она помотала головой туда-сюда, услышала Юлин и Викин смех и только тогда поняла, что происходит. Тэм давно шёл рядом, с Викиной стороны, оттопырив правую руку и ограждая девчонок от остальных людей. Ася рассмеялась: получалось, он только делал вид, будто спит и ничего не слышит. Тэм понял её мысль и молча усмехнулся.

Глава 3

В первый вечер на месте, то есть у просторной голубой