Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

препятствия являются серьезными, и, хотя Трамп, безусловно, делает удивительно дерзкие шаги, преодолевая их, тем не менее проблем хватает. Самая главная опасность заключается в том, что, даже желая завершить конфликт на Украине, Трамп может предложить такие условия, которые в его глазах будут казаться доброжелательными и мягкими, но для нас окажутся оскорбительными и неприятными. На это работали демократы, и эта угроза еще не снята.

При этом вы правы: в американской политике больше не действует принцип «путинский шпион», Russia gate[6] и вмешательство России в выборы. Потому что, когда Трамп пришел к власти, он дал распоряжение выяснить личности и данные тех госчиновников, которые свидетельствовали о том, что Россия вмешивалась в предыдущие выборы. Это касалось также раскрытия информации о лэптопе Хантера Байдена и тех, кто под присягой давал показания. В настоящее время эти обвинения признаны ложными. Люди, давшие показания о русском следе и вмешательстве России в американскую политику, оказались под следствием. Это очень важный момент: любой, кто сейчас в Америке попытается сказать, что Путин виноват или что он подыгрывает Трампу (и наоборот), рискует серьезными юридическими последствиями. Ранее можно было произносить любые голословные обвинения безнаказанно, но сейчас такое поведение может привести к уголовному преследованию, поскольку это ложь и клевета.

Таким образом, у противников стратегического партнерства или, по крайней мере, улучшения отношений между США и Россией больше нет этого аргумента. Это существенно ослабило арсенал лжи и подлой политики, которую глобалисты, демократы и либералы проводили на протяжении долгого времени. Это очень важно. Сегодня можно критиковать Трампа и считать неправильным его подход к переговорам с Россией, но оперировать утверждениями о том, что он выполняет волю Путина, стало юридически небезопасно. Существуют прецеденты, когда было доказано, что такие обвинения являются ложными.

Конечно, глобалисты не были бы столь страшной силой, если бы у них не оставались другие аргументы. Это большая борьба. Трамп ведет антиглобалистскую консервативную революцию как в США, так и в Европе. Для него крайне важно понимать Россию не как врага. Это принципиально важно: если ранее мы были главным врагом США, то для Трампа мы не только не главный, но и не враг. Это не означает, что мы стали друзьями, но уже хорошо то, что мы не враги.

Эта позиция является фундаментальной частью мировоззрения Трампа. Это не значит, что переговоры будут легкими – наоборот, они будут очень трудными. Тем не менее это будут переговоры обо всем: не только об Украине, но и о том, как Америка под руководством Трампа видит мир, Европу, Ближний Восток и Юго-Восточную Азию.

Татьяна Ладяева. А это будет разговор на равных или все-таки Трамп будет в этом смысле оставаться Трампом и считать себя все равно лучше всех?

Александр Дугин. Это действительно большой вопрос. Безусловно, Трамп относится к Путину гораздо лучше, чем к европейским лидерам или многим другим руководителям. Я думаю, что он испытывает к нему искреннюю симпатию. Трампу близки традиционные ценности и идеи суверенитета. Оба этих лидера – Путин и Трамп – являются реалистами в международных отношениях. У них много общего и, возможно, даже больше, чем кажется на первый взгляд.

Тем не менее как именно Трамп будет вести диалог с Путиным – это большой вопрос. Для него Америка все равно остается гегемоном и номером один в мире. Даже если он общается с представителем другой суверенной цивилизации, обладающей ядерным оружием, он не сможет воспринимать его как полностью равного партнера. Вот в чем заключается проблема.

Я общался с моим другом, известным политическим экспертом Дмитрием Саймсом, который хорошо знает Трампа. Он рассказал, что у Трампа есть два режима. В одном из них он выступает как жесткий, эгоцентричный и пассионарный лидер мира, а в другом – он очень внимательный, вежливый, цепкий человек, который на самом деле склонен и к определенным компромиссам, и к рациональности, и к обхождению острых углов. Эти две личности в Трампе могут быть секретом его успеха. Трамп способен быть агрессивным в своих высказываниях и действиях, но в то же время готов к миру и сделке.

Такой стиль общения характерен для крупного американского миллиардера: он настойчив в переговорах, но при необходимости может изменить регистр. Это дает надежду на то, что Трамп сможет высказать все свои грозные слова в адрес мира, включая Россию, а затем на переговорах с нашим президентом проявит рациональность и понимание роли России как суверенной и мощной державы. Без достижения определенного соглашения с нами о возрождении Америки не может идти и речи.

Мы должны оставаться нейтральными и предоставить мандат на это американское величие, обсуждая конкретные вопросы мировой политики. Без этого мандата с нами придется воевать, чего Трамп точно не хочет. Однако здесь много факторов: от того, как будут работать подготовительные группы для переговоров и саммита, до настроения самого Трампа.

Я надеюсь на мудрость, мужество и волю нашего президента, а также на его глубокое понимание международной политики. Как будет вести себя Путин, так и будет общаться с Россией Трамп. У меня нет сомнений в том, что главное – это чтобы встреча состоялась. Путин – это глубокий, опытный и уверенный в себе суверенный правитель. Мне кажется, что Трампу будет даже эстетически приятно общаться с такими лидерами, которые отвечают за свои слова, которые говорят и делают, не сдают своих позиций, которые готовы отстаивать суверенитет любой ценой, независимо ни от какого давления, которые верят в себя, в свой народ, любят свою страну.

Также важно отметить, что оба они имеют религиозные убеждения. Это встреча двух правителей, которые верят в Бога. Путин – православный христианин, и это часто остается вне поля нашего внимания. У православного христианина есть Господин, которому он служит, – это Бог. Он суверенен по отношению к людям и миру, но не суверенен по отношению к Богу. Точно так же и Трамп. Несмотря на его довольно своеобразный образ жизни, он остается христианином. Для него христианская вера – это неотъемлемая часть его души и в значительной степени его политики.

Встреча двух христианских правителей, двух христианских обществ и двух христианских держав – это действительно удивительное событие. В современном европейском контексте ни один политик не может с уверенностью заявить: «Я христианин». Обычно они предпочитают обозначать себя как либертинов, секулярных материалистов, атеистов или агностиков. Или либералов. Это, по сути, является своего рода антихристианской позицией.

Важно отметить, что они встречаются в Саудовской Аравии. Я понимаю, почему выбор пал именно на эту страну, а не