Рецепт: как вернуть любовь - Саша Вандэр

– Ты отвратительный!

– Полин, ты чего взъелась-то? – Паша вскинул бровь в удивлении.

– Мог бы извиниться, – я нахмурилась.

Пашка с Катей переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Да ладно тебе, Полин. Чего с ним церемониться?

Я чувствовала, как во мне закипает злость. Меня раздражала его манера говорить о людях, которые ему не нравились. Никита был хоть и странным, но он такой же человек, как и мы. И уж точно не заслуживал такого отношения к себе. Катя и Пашка начали бурно обсуждать предстоящие выходные, а я всю дорогу до дома сидела в молчании. Я смотрела в окно, наблюдая за серыми домами и мокрыми деревьями. Настроение было испорчено. Хотя, с одной стороны, почему я так расстроилась? Из-за Никиты Малышева? Или из-за идиотского поведения людей? В голове представился образ этого странного паренька, который, придя домой, будет отстирывать грязь с куртки.

Почему же мир так несправедлив…

Глава 2. Никита

Достав из кармана куртки ключ от квартиры, я отпер замок и сбросил кроссовки прямо у порога. Стянув грязную куртку, прошёл в ванную комнату и закинул её в стиралку. На автомате потянулся к запястью, снял черную резинку и собрал волосы в тугой хвост.

Открыв кран с холодной водой, плеснул её себе на лицо. Вода на секунду обожгла кожу, но немного стало легче. Взглянув на свое отражение, захотелось ударить по нему кулаком и разбить эту стекляшку, чтобы выплеснуть всю злость, накопившуюся за весь день, за всю неделю, за всю жизнь. Но не стал… Как обычно.

Это была давняя, проклятая привычка – держать всё дерьмо внутри себя и копить, пока оно не начнет гнить, а потом чувствовать, как оно отравляет каждую клетку, как расползается по моим венам, сжирая меня изнутри. И я ничего не могу с этим поделать.

Пройдя в спальню, быстро переоделся в домашнюю одежду: чёрные спортивные штаны и синюю футболку. Завалившись на кровать, вспомнил о той девчонке, которая пыталась мне помочь. Ха! Тоже мне, спасительница нашлась! Как же она меня взбесила. Смешная такая, ей-богу! Маленькая, с двумя заплетёнными косичками. Её волосы были цвета теплого шоколада, но не простого. В каждом локоне играли золотистые искорки, придавая им объём и живое сияние. Выразительные карие глаза, не просто карие, а медового оттенка, словно в них застыл солнечный свет. Светлая кожа, как у старинной фарфоровой куклы. Курносый носик и пухлые губы, на которых поблёскивал бальзам. Фигурка, конечно, у неё модельная! Грудь третьего размера, да и попа то, что надо. В общем, да, девчонка была красивая, но этот её взгляд полный жалости, просто выводил из себя.

Почему она вообще обратила на меня внимание?! Я не в первый раз сталкиваюсь с насмешками одноклассников. Из-за своей внешности я стал мишенью для всех, кто хотел меня подколоть. Отрастил волосы, похудел…

Моя история началась банально. Обычный вечер после уроков, я просто шёл домой, никого не трогая. Но тут мой взгляд зацепился за картину, которая заставила остановиться. Стас, местный «король школы», и его верная «свита» решили устроить показательное выступление. Они окружили парня, который выглядел как вызов их привычному миру. Длинные волосы, пирсинг, худощавый, с бледной кожей – настоящий неформал. Видимо, такой образ пришёлся не по нраву нашему «королю школы», и он решил показать, кто здесь главный. Я терпеть не могу, когда толпой на одного нападают, вот и решил вмешаться, заступиться. А позже выяснилось, что этот неформал перевёлся в мой класс.

Моя попытка помочь обернулась для меня настоящими неприятностями. Стас посмотрел на меня с презрением и бросил: «Раз так печешься о таких, сам становись таким же». Драться я умел, хоть и не всегда выходил из передряг без царапин. Их было пятеро, и увернуться от всех ударов было просто нереально. Но страха как такового не было. Гораздо сильнее меня грызла мысль о том, что придётся вернуться домой. Отец, увидев мой фингал, разбитую губу и ссадины, начал орать как цепной пёс: «Даёшь себя бить, как баба! Слабак! Тряпка!». Объяснять ему что-то было бесполезно, да и в том возрасте я не решался перечить. А потом… После очередной стычки с компанией Стаса я вернулся домой, где меня снова ожидало унижение от любимого папочки. В ответ на его слова я решил изменить себя: стиль, привычки, даже манеру общения. Не то чтобы мне нравился этот новый образ, но это был мой способ сопротивления его давлению. Тот вечер стал для меня переломным. Я выбрал такой путь, чтобы показать, что не боюсь ни отца, ни Стаса с его дружками.

Возвращаясь домой с синяками, отец каждый раз взрывался. Ему не нравилось видеть меня таким, но вместо сочувствия я получал от него колкие замечания. Мать в то время пропадала на работе, готовилась к открытию своей кондитерской. Я помню, как одним вечером отец ворвался в мою комнату, вытащил меня с кровати силком и потащил в гостиную. Я стоял перед ним, опустив взгляд на ковер, и рассматривал пресловутые узоры.

– Бей! – его голос прозвучал как удар хлыста.

Я поднял глаза и увидел на лице лишь раздражение.

– Нет, – тихо ответил я.

– Я сказал, бей! – отец был в ярости.

– Я не буду бить! – выкрикнул я, глядя ему прямо в глаза.

И тогда отец ударил меня впервые. Я ожидал боли, но почувствовал лишь холод. Холод от осознания того, что человек, который должен был меня защищать, причинил мне боль.

– И теперь ты не дашь мне сдачи? – ухмыльнулся он.

– Нет, – прошептал я сквозь стиснутые зубы.

Внутри меня что-то сломалось. Я решил, что не буду играть по его правилам. Больше никаких драк. Ни для него, ни для кого-либо еще. Синяки, с которыми я возвращался, больше не вызывали во мне страх. Отец продолжал кричать, злиться, иногда он меня толкал, провоцируя к действиям, но бить перестал. Мать, занятая своей кондитерской, почти ничего не замечала. Она была поглощена своей мечтой, и я не хотел её тревожить. Спрашивая про синяки, я отмахивался, говорил, что боролся с пацанами или просто упал. Она верила, ну или делала вид, что верит.

В школе меня продолжал задирать Стас и его прихвостни, но я не отвечал. Хотя кулаки сильно зудели, чтобы начистить каждому рожу, кто даже просто косо посмотрит в мою сторону. Но держался и терпел унижения. И терплю до сих пор.