Магазин волшебных питомцев 2 - Сергей Шиленко

Позже. Всему своё время.

Мои размышления прервал быстрый цокот когтей по линолеуму. В процедурную вбежал Коша. В зубах мантикорёнок сжимал какой-то девайс, подозрительно похожий на допотопный пейджер.

— А ну-ка, отдай, — я опустился на одно колено и требовательно протянул руку. — Где ты это откопал, хулиган?

Коша довольно заурчал, развернулся и собирался драпать: «Догони — отдам!» Но не рассчитал, выронил. Приборчик со стуком брякнулся об пол. Что-то внутри тихо щёлкнуло, мигнул крошечный синий диод.

Внезапно над полом задрожала рябь. Пространство исказилось, выстраивая из света и бледных теней полупрозрачную женскую фигуру.

— Ведьма! — завопил Архимед. — Караул!

Глава 2

Призраки

Коша взвизгнул, как ошпаренный. Вздыбил шерсть, угрожающе зашипел и пулей вылетел из процедурной. Голограмма рябила, скакала, шла полосами помех — как старый телевизор в грозу. Но цвет передавала. И какой цвет!

Женщина стояла в полный рост посреди… нет, описать «посреди чего» я бы сразу не смог. Сначала — она сама. Русые волосы, стянутые в хвост. Широкая, открытая улыбка. Высокие скулы, мягкие черты лица. Загорелая, без макияжа. Красивая. Не модельной, а живой, настоящей красотой — из тех, что не нуждаются в фильтрах.

Одета для работы, не для камеры. Плотная брезентовая куртка-штормовка с закатанными рукавами, хлопковая рубашка цвета хаки под ней. На поясе разгрузка с подсумками: секатор, пробирки в кожаном пенале, моток бечёвки. Через плечо наброшена брезентовая сумка. На левом запястье потёртый браслет-накопитель.

Марина Егерева, мать Дениса.

Что-то внутри шевельнулось. Не моё, но пережившее смерть мозга парня, чьё тело мне досталось. Я стиснул зубы и заставил себя смотреть.

Архимед тоже среагировал. Разинул клюв и уставился на фигуру.

— Живая! — радостно заорал он. — Вер-р-рнулась!

— Это голограмма, Архимед.

— Кар-р-р? — уточнил он.

— Запись. Магическое видео. Не живая.

Попугай присмотрелся, наклонив голову набок, и возмущённо встопорщил хохолок:

— Подделка! Иллюзия! Фейк!

— Тихо, — бросил я.

Попугай не замолчал, конечно, но хотя бы убавил громкость до театрального шёпота. Я присел на корточки перед проектором. Голограмма подрагивала, но держалась. Марина на записи не смотрела в камеру. Она смотрела чуть левее, на что-то за кадром, и сжимала в руках какой-то ползучий стебель, перехватив его, как змею.

Из динамика прибора донёсся мужской голос:

— Марина, встань правее. Кадр не очень.

Голос был спокойный, с мягкой хрипотцой. Наверняка это отец, Валерий Егерев. Сам он в кадр не попал, потому что снимал. Только рука мелькнула на секунду, когда он махал жене в нужном направлении.

Марина послушно сдвинулась.

— Всем привет, дорогие подписчики! С вами снова Марина Егерева! — с упоением начала она. — Сегодня мы с Валерой находимся в данже E-ранга. Он слабенький, но посмотрите, какая здесь потрясающая флора!

Она шагнула в сторону и повела рукой. Кадр расширился. Вернее, Валерий отошёл на пару шагов назад, и голограмма открыла то, что было за спиной его жены.

У меня перехватило дыхание.

Джунгли. Но не земные. Ни один ботаник на планете не узнал бы ни единого растения из того, что заполнило экран. Деревья гигантские, ветви странно разрастающиеся. Некоторые стволы обхвачены лианами, похожими на фикусы-душители. Листья широкие, в основном фиолетовые.

А небо… Небо над всем этим великолепием было… перламутровым. Мерцающий купол, переливающийся оттенками сиреневого и зелёного, как изнанка морской раковины. Без солнца и облаков. Просто рассеянный свет, идущий отовсюду.

Осколок чужого мира, чудовищно красивый и абсолютно чуждый.

— Так, — начала Марина деловым тоном, тыча пальцем в стебель. — Вот это, если я правильно определила по каталогу Звенигородской, плющ-стеклянка. Ранг, скорее всего, Е. Бутоны срезать секатором нельзя, повредишь капилляр и потеряешь сок. Нужно отщипывать. Вот так, у основания, двумя пальцами…

Она ловко отщипнула бутон. Раздался тихий «чпок», и на пальцы ей брызнула капля светящейся жидкости.

— Ой!

— Жжётся? — спросил голос Валерия за кадром.

— Нет, щекотно, — Марина поднесла палец к камере. На коже блестела крошечная капля, мерцающая голубым. — Видите? Это и есть сок плюща. Чистая мана, природная, без фильтрации. Если собрать миллилитров пять, можно добавить в корм. Отличная подкормка для зверей Е-ранга и выше. Только осторожно! Передозировка вызывает мана-ожог слизистых!

Она убрала бутон в зип-пакетик и двинулась дальше. Камера следовала за ней, покачиваясь. Валерий шёл аккуратно, выбирая, куда ставить ногу. Под ботинками хлюпало.

— А вот это, — Марина присела у гриба-зонта и приподняла его шляпку снизу, — бархатница болотная. Условно-съедобная. Для людей — никакой пользы, а для травоядных питомцев шикарный источник мана-клетчатки. Срезаем только зрелые, у которых прожилки на шляпке стали фиолетовыми, вот тут видите? Молодые оставляем, не жадничаем!

Она срезала гриб секатором и уложила в сумку.

— А вот это трогать не надо, — сказала она, показывая на куст, усыпанный мелкими оранжевыми ягодками, похожими на облепиху. — Это кусач-ягода. Он кусается. Буквально.

В подтверждение её слов одна из веток куста дёрнулась. Щёлк! Ветка вхолостую клацнула шипами. Марина невозмутимо отдёрнула руку.

— Ага, — сказала она. — Вот так каждый раз. Вчера Валере палец прищемил. Покажи, Валер.

— Я работаю, — ответил голос с достоинством.

— Он стесняется, — доверительно сообщила Марина камере. — Что понятно, потому что его укусил кустик.

— Волшебный хищный кустик, — уточнил голос Валерия с уязвлённой гордостью.

— Конечно, дорогой. Очень грозный. Так вот! Кусач-ягода…

Далее последовал подробнейший ботанический экскурс: Марина со знанием дела рассказывала, что ягоды съедобны, но только после термической обработки, а в сыром виде вызывают временный паралич языка.

— Очень удобно, если ваш подросток слишком много ругается — шутка, шутка, не делайте так, мы же серьёзный блог!

Валерий за кадром хмыкнул, а Марина вдруг замерла…

Голова повернулась влево. Глаза расширились.

— Снимай, — быстро сказала она. — Снимай! Вон там, между стволов, видишь⁈

Камера дёрнулась. Валерий повернулся, но не сразу. Сначала кадр качнулся, изображение смазалось, потом лиловый мох, дерево…

В зарослях что-то мелькнуло. Бледное свечение, словно лунный луч принял форму и побежал сквозь подлесок. Контур размытый, но на долю секунды я различил вытянутый силуэт: четыре лапы, длинный хвост. И всё.

Существо растворилось в переливающемся полумраке. Голограмма запечатлела лишь отсвет, как след от бенгальского огня.

— Ты видел⁈ — выдохнула Марина.

— Видел блик, — ответил Валерий. — Может, игра света? Тут мембраны на листьях линзируют, мы же проверяли…

— Нет-нет-нет! Это было животное. Оно бежало! Шкура светилась! Это не отражение, это биолюминесценция!

— Уверена? — спросил Валерий тише.

— Ещё как! Блин, это и классно, и стрёмно. Такого в каталоге нет.

— Давай-ка двигать к выходу, — разумно постановил муж. — Завтра вернёмся с ребятами и снарягой. Поищем, что это было. Возьмём приманку и следовые маркеры.

— Ладно, — согласилась Марина, встряхнувшись. — Для блога хватит. Пойдём.

Она повернулась